Что скрывается за чертополохом (ЛП)

— Ты знаешь, что сводишь меня с ума.
— Всё по-честному, так как с первой нашей встречи ты постоянно меня заводил.
Губы Уокера дернулись.
— Серьёзно?
— Думаю, я могла бы несколько раз использовать фразу: «Я хочу взобраться на этого мужчину, как на дерево».
На этот раз он усмехнулся, и внутри меня все взволнованно затрепыхалось. Он был таким сексуальным. Почему он был таким чертовски сексуальным?
— Я позволю тебе взобраться на меня позже. Может быть.
Он сорвал с себя футболку. Святое…
— О, боже.
Уокер, казалось, не осознавал, насколько красив. Эти широкие плечи, мускулистые, твердые грудные мышцы и пресс. Несколько шрамов портили гладкую кожу: один затянувшийся длинный глубокий порез на ребрах и шрам, очень похожий на тот, что на моем плече. Его подстрелили. И еще один на животе. Скопление небольших шрамов на боку.
Я хотела спросить, что случилось, но по выражению его лица поняла, что сейчас определенно не время.
Вместо этого я потянулась к нему, провела ладонями по его груди в благоговении перед силой, оседлавшей меня.
Он схватил меня за запястья и прижал их над моей головой, удерживая, когда навис надо мной.
— Держи руки на кровати.
Я кивнула, от предвкушения конечности покалывало.
Он отпустил мои запястья, чтобы подцепить мои трусики и потянуть их вниз по ногам. Ткань застряла у ботильонов, и Уокер сначала снял их, после чего мои трусики исчезли.
Я лежала полностью обнаженная, закинув руки над головой, а Уокер Айронсайд стоял, вглядываясь в каждый дюйм моего тела.
Дрожа под его огненным взглядом, я почувствовала, как все напряглось и покалывало, включая соски.
— Раздвинь ноги, — потребовал Уокер, доставая бумажник из заднего кармана.
Моя матка сжалась, и по тому, как раздувались его ноздри, я поняла, что он услышал мой взволнованный вздох. Тогда я выполнила его приказ: подняла колени и раздвинула ноги.
Давно никто не видел меня такой обнаженной и уязвимой.
У меня была только секунда, чтобы задаться вопросом, понравилось ли ему то, что он увидел, прежде чем грудь Уокера начала вздыматься и опадать от учащенного, возбужденного дыхания. Он расстегнул молнию, а затем сбросил джинсы и боксеры.
Я попыталась сесть, чтобы разглядеть его полностью, но он скомандовал:
— Не двигайся.
Низ живота сотрясла дрожь нужды.
Уокер не сводил с меня глаз, пока натягивал презерватив на свой впечатляющий, толстый член.
— О, боже. — Я практически извивалась от нетерпения. — Войди в меня. Пожалуйста, Уокер, сейчас же.
В ответ он схватил меня за лодыжки и потянул к себе.
Я вскрикнула, соскользнув с кровати, а потом он оказался на коленях, его голова между моих бедер.
— Уокер.
— Ранее ты говорила что-то о том, чтобы «я ублажил свои вкусовые рецепторы», — порочно пробормотал он, а затем его рот оказался на мне. Борода царапала чувствительную кожу, а его язык проникал внутрь меня.
С моих губ сорвался еще один крик, когда я выгнулась к нему навстречу. Его хватка оставляла синяки на моих бедрах, пока он широко раскрывал меня для своего рта, для греховных вещей, которые он вытворял им.
Он трахал меня языком, а потом лизнул клитор.
— Уокер! — выдохнула я, толкаясь в него.
Он сильно всосал клитор, и я пропала. Всё, кроме жара и напряжения, бурливших внизу живота, исчезло. Узел желания уже был так туго скручен, что его едва удалось разорвать.
И тут меня пронзил оргазм.
Когда я кончила, зрение заполонил раскаленный добела жар, мои внутренние мышцы сжимались и разжимались, отчаянно нуждаясь в чем-нибудь, что можно обхватить.
Я распахнула глаза, почувствовав близость Уокера, он поднял меня на руки и с легкостью переложил обратно на кровать. Он выглядел почти разъяренным, лицо было таким суровым от желания. Я приветливо раздвинула ноги, когда он крепко сжал мои запястья и прижал их к кровати.
Мое затрудненное дыхание заполнило комнату, когда Уокер полностью опустился сверху. Затем снова набросился на мой рот и толкнулся в меня. Жестко.
Мое желание значительно облегчило его путь, но он был большим, толстым, и эта непреодолимая полнота, в которой я так отчаянно нуждалась, вызвала боль удовольствия, стрельнувшую прямо в позвоночник. Я застонала ему в рот, и он отпустил мои губы, чтобы спросить:
 
— Ты в порядке?
Кивнув, я смотрела ему в глаза, чувствуя себя наполненной до предела в максимальном единении с ним. Я сжалась вокруг него, и Уокер зажмурился.
— Блядь, Слоан. Ты в порядке?
— Трахни меня, — хрипло приказала я.
Его глаза распахнулись, в них полыхал огонь.
А потом он позволил мне получить это. Получить его. Никогда в жизни я не была так поглощена другим человеком. Все из-за его распаляющих движений внутри меня. Он не сдерживался. Входил в меня медленными, но мощными толчками, навстречу которым стремились мои бедра.
Мои стоны переросли в крики — громкие звуки счастья, которые я не могла сдержать.
И я не могла прикоснуться к нему, только брать то, что он мне давал, пока удерживал меня, и это чертовски возбуждало, я знала, что кончу слишком быстро. Напряжение внутри нарастало, ширилось, усиливалось с каждым его движением.
— Я близко, — выдохнула я.
Он отпустил одну мою руку, чтобы схватить меня за бедро, и закинуть его на себя, меняя угол толчка. Я слепо потянулась к нему, напряжение внутри меня разрушилось, и я выкрикнула его имя.
По мне покатились волны оргазма, внутренние мышцы пульсировали и сжимались вокруг Уокера.
Его глаза расширились от первого сильного сжатия, и он выдавил гортанное: «Блядь». Он смотрел так, словно никогда не видел никого похожего на меня. С грубым рыком его бедра забились быстрее, а затем на мгновение замерли.
— Слоан, — процедил он сквозь стиснутые зубы, его хватка на моем бедре оставляла синяки, когда его бедра дергались от силы и пульсации его оргазма.
Когда кульминация отступила, он отпустил мое бедро и рухнул сверху.
— Слоан, — пробормотал он, вжимаясь в меня, словно желая продлить свой оргазм.
Окруженная теплым, тяжелым телом Уокера, я провела свободной рукой по его спине. Его кожа была влажной от усилий, а спина такой широкой и мускулистой.
Наше затрудненное дыхание хрипами отдавалось в ушах, пока он лежал на мне. Окутывая.
Я не была маленькой женщиной, но под этим мужчиной-горой чувствовала себя крошечной.
И принадлежащей ему.
Феминистка во мне должна быть в шоке. Но моя внутренняя пещерная женщина ликовала, потому что я только что занималась лучшим сексом в моей жизни.
— Хочу еще, — заявила я, обвивая ногами его спину. — Мне нужно, чтобы ты сделал это снова.
Уокер поднял голову, его лицо было таким расслабленным, каким я никогда раньше не видела. Глаза светились счастьем и весельем.
— Когда Келли вернется домой?
— Только вечером.
— Тогда у нас полно времени. — Он вышел из меня. — В машине есть еще несколько презервативов.
Когда Уокер встал с кровати, то скользнул взглядом вниз по моему телу, а затем неторопливо вышел из спальни. Я перевернулась на бок, наблюдая, как он уходит, сжав ноги вместе при виде мускулистых ягодиц и длинных сильных ног. Когда он вернулся, явно разобравшись с презервативом, от вида его члена у меня перехватило дыхание.
Неудивительно, что он дарил такие чертовски крутые ощущения.
Такую полноту и силу.
— Я на минутку, — сказал он, натягивая джинсы прямо на голое тело, не заморачиваясь с нижним бельем. — Когда я вернусь, хочу, чтобы ты стояла на четвереньках, задницей к двери.
От этого приказа по мне пробежала дрожь.
— Властный, — хрипло прошептала я.
Уголок его губ приподнялся.
— Скоро ты узнаешь, насколько властным я могу быть.
  
ГЛАВА 18
 
Я не мог сожалеть о случившемся.