Что скрывается за чертополохом (ЛП)

— Хорошо. Если бы я только обладала властью уничтожить его… Я хочу, чтобы он заплатил и за это. За мое бессилие. Я так зла, что ничего не могу сделать, не причинив вреда Келли. Я зла, что мужчины вроде него, могут заставить меня чувствовать себя так. — Она покачала головой. — Но я не позволю ему оставить меня с этим чувством. Я не проживу жизнь в гневе. Я не могу. Я должна жить в свете. С надеждой. С оптимизмом. Ради Келли. Я не стану ожесточенной, несчастной матерью.
— Значит, у тебя больше власти, чем ты думаешь, Слоан, — с благоговением заверил я ее. — Решение отпустить свой гнев ради дочери… это чертовски сильно.
Ее глаза вспыхнули, губы приоткрылись, когда она уставилась на меня так, будто я чего-то стоил.
Я хотел разубедить ее в этом.
И в то же время не хотел разубеждать.
Наше мгновение прервал стук в дверь, и Слоан попыталась встать, но я жестом велел ей не двигаться.
— Позволь мне.
Поставив кружку на стол, я поднялся и пересек комнату, чтобы открыть дверь.
По другую сторону стояли Монро и Бродан. Маленькая рыжеволосая жена Бродана свирепо посмотрела на меня.
— Пропусти меня, — потребовала она, проталкиваясь внутрь прежде, чем я успел среагировать.
Я отступил с ее пути, и первым мимо меня проплыл ее беременный живот, а за ним и вся она. Большую часть беременности у нее был аккуратный животик, а затем, внезапно, он стал огромным. Бродан рассказывал мне, что из-за сильного дискомфорта она плохо спит и каждую ночь проклинает его.
Слоан встала, услышав голос Монро.
— Она в порядке? — пробормотал Бродан, входя и закрывая дверь.
Мы наблюдали за встречей Слоан и Монро, когда подруги обнялись над животом Монро.
Не отводя взгляда от Слоан, я ответил:
— Она боец, так что, с ней все будет в порядке. — Я посмотрел на Бродана, зная, что он видит мой гнев. — Он мог ее убить.
Выражение лица Бродана стало жестче, и он пробормотал:
— Но в полицию она заявлять не хочет?
Я покачал головой.
В глазах Бродана вспыхнул опасный огонек.
— Тогда, полагаю, все зависит от нас.
Я удовлетворенно кивнул.
— Лахлан пообещал ей, что позаботится об этом. Но я хочу быть в деле.
— Я поговорю с ним. Я тоже хочу.
— О чем вы там шепчетесь? — спросила Монро.
Мы повернулись к женщинам, смотревшим на нас с любопытством.
Ради Слоан я честно ответил:
— Планируем расплату с Хоффманом.
Монро нахмурилась.
— Хорошо. — Затем ее лицо смягчилось, а в глазах засверкали слезы. — Слоан сказала, ты ее спас.
Прежде чем я успел ответить или подготовиться, жена Бродана пересекла комнату и обняла меня, отведя беременный живот так, чтобы приблизиться достаточно для объятий. За последние два десятилетия в моей жизни было не так уж много объятий, поэтому я неловко погладил ее по спине, пока она всхлипывала.
Бродан фыркнул, обхватывая голову жены ладонями.
— Зоренька, ты забыла, Уок не любит обниматься.
Слоан бросила на меня растерянный взгляд, когда Бродан привлек к себе Монро.
Я знал, о чем она думает.
Ее я охотно держал в объятиях.
Никакой неловкости.
Было естественно обнимать Слоан Харроу.
И разве это не гигантская гребаная проблема?
— Прости. — Монро вытерла заплаканные щеки. — Просто я так тебе благодарна. А еще мои гормоны…
— Все в порядке, — хрипло заверил я ее.
— Давайте выпьем чаю, — предложил Бродан.
— Лед. — Я указал на пакет, который Слоан оставила на журнальном столике. — Ты едва приложила его к щеке.
— Я хочу расплаты, — буркнула Монро.
Я посмотрел на свирепую маленькую жену Бродана и не в первый раз понял, почему он любил эту женщину всю свою жизнь. В ней был огонь. Решимость. Жизнь не была добра к Монро и, как я подозревал, жизнь не была добра и ко Слоан. Не поэтому ли они со Слоан сдружились. Если их свело травмирующее прошлое… то огненный темперамент и решимость скрепили их связь.
Я слишком много думаю о Слоан. Мне нужно отгородиться от своего любопытства. Отгородиться от нее. Она представляла угрозу моему покою.
Теперь она в безопасности.
Ее подруга здесь, Бродан тоже.
 
— Я лучше пойду, — резко выпалил я.
Глаза Слоан слегка расширились, прежде чем она опустила на лицо маску вежливости.
— Спасибо тебе за все.
Резко кивнув, я схватил с буфета ключи.
— Я прослежу, чтобы твою машину пригнали к коттеджу.
— Тебе не обязательно этого делать.
— Но я сделаю. — Я едва взглянул на нее.
Кивнув Монро и Бродану, я прошел мимо них, избегая испытующего взгляда моего друга, и, не сказав больше ни слова, выскользнул за дверь.
  
ГЛАВА 7
 
Уокер пропал.
С моей стороны было глупо держать это в центре внимания всего через десять дней после нападения, но его отдаленность раздражала меня. Я упорно отказывалась брать больше отгулов, чем полагалось. Лахлан предложил мне продлить оплачиваемый отпуск, насколько мне понадобится. Однако у Келли могли бы возникнуть вопросы, поэтому я взяла два выходных и сказала ей, что использую часть оплачиваемого отпуска, чтобы работать над заказами на выпечку.
Потом я снова оседлала ту же лошадь.
Мне было невыносимо испытывать нервозность тем утром, когда я вернулась на работу.
Я ненавидела тошноту и страх, бурлившие у меня в животе.
Однако по возвращении меня ждала новая система работы горничных. Кроме того, Ария и Лахлан заверили меня, что правление будет гораздо более осторожно относиться к тому, кому предоставлять членство. Ария также настояла на том, чтобы каждую комнату убирали две горничные. По ее словам, для безопасности в номерах. Это стало огромным облегчением.
Первые несколько ночей после нападения я просыпалась от кошмаров, в которых смешивалось нападение Хоффмана и моя прошлая жизнь в Лос-Анджелесе. Сны представляли собой беспорядочную череду событий прошлого и настоящего. Ради Келли я не показывала, как меня выматывают ночные кошмары. Дочка понятия не имела, что со мной случилось, и никогда об этом не узнает.
Миссис Хатчинсон поставила меня в пару с Фрэнни, пожилой, но веселой женщиной, которая начала работать в поместье, когда оно только открылось. Ей нравилось посплетничать о находках в номерах, и она смешила меня. С ней время бежало быстрее, и с каждым днем я расслаблялся все больше и больше.
Первые несколько дней после возвращения я видела Уокера в залах замка. Он никогда не смотрел в мою сторону, но мной овладевало странное ощущение, что он присматривает за мной. Бродан принес мне плохие новости о том, что моя машина не подлежит ремонту, но что он покрывает расходы на аренду моего нового «Hyundai» (подтвердив, что машина не принадлежит Уокеру), и никаких пререканий он не потерпит. Мне было больно принимать его милостыню, но новую машину я позволить себе не могла. А без транспорта мне никак не обойтись, мне нужно было возить Келли в школу, а также добираться до поместья и доставлять выпечку.
Машину я приняла неохотно, но пообещала Бродану, что как можно скорее достану себе собственную. Он отмахнулся от меня, но я планировала сдержать свое обещание. Вот только не знала, в какие сроки. Так что, я решила извлечь радость из моей признательности.
Однако меня беспокоило, что новость о машине сообщил мне Бродан. Я хотела написать Уокеру, но было совершенно ясно, что раз он послал Бродана вместо себя, то не хочет присутствовать в нашей с Келли жизни.
Это причинило более сильную боль, чем следовало бы. Уокер заставил меня чувствовать себя в безопасности. Я не могла вспомнить, когда в последний раз кто-то заставлял меня чувствовать себя в безопасности.
В субботу после первой рабочей недели мы с Келли отправились в библиотеку. В юности я читала запоем, но с рождением Келли у меня было мало времени на чтение. Однако я была полна решимости обеспечить ей доступ ко всем книгам, которые она хотела. Библиотека в Арднохе была не самой лучшей, но мы могли запросить книги из других отделений, и Келли доставили небольшой заказ, сделанный несколько недель назад. Мы забрали его и несколько других книг, а затем отправились за продуктами.