Аптека снежного барса (СИ)
После завтрака они взялись за привычную работу: Бринс помогал подготовить сырье, Ирвин следил и сам составлял сборы или отмерял сырье для отваров и настоек.
— Матушка Соф, — работать в тишине помощничек так и не научился, — обычно ломает эти палки и заливает кипящей водой, а не кромсает ножом.
— Для чая — можно поломать и залить, — ответил Ирвин, — а для отвара приходится измельчать, иначе травы не отдадут все полезные вещества. Еще не все сочетания безопасны, некоторыми, самыми простыми, можно нанести вред здоровью.
Бринс слушал и кивал, изредка задавал наводящие вопросы. Через какое-то время сдался, попросил лист бумаги и начал записывать.
— Тебе бы на курсы при нашей академии, — признал Ирвин, заглянув ему через плечо, — или в вечернюю школу, по две ошибки на предложение — куда это?
— Не до грамоты было, — Бринс насупился и отодвинул лист подальше. — Вот если бы попал в гильдию, мне бы оплатили учителей. Стал бы складно писать, танцевать, есть ножом и вилкой.
— Ну да, кому же еще нужны знания, как ни вору. Читай больше, вот и подтянешь грамоту. Была тут у меня одна книга, погоди.
* * *Аптекарь подхватил трость и вышел из комнаты, а после поднялся по лестнице, я и отсюда слышала, как скрипят ступени. Ошибки его задели, надо же, какой нежный! Лучше бы о плите беспокоился, сил нет на его стекляшки с чаем.
Но Ирвин действительно вернулся с книгой и гордо положил ее передо мной. С потертой обложки смотрел ехидный парень, похожий на Рейгаля Флинна, а надпись ниже гласила: “Удивительные и захватывающие приключения Норта Джуса, лихого пирата и похитителя женских сердец”. Я заглянула внутрь, полистала желтые страницы и тогда решилась спросить:
— А здесь точно про лекарства?
— В основном, про приключения. Тебе еще рано садиться за учебники, нужно для начала научиться бегло читать. Никто не справится с этим лучше, чем Норт Джус. Немало людей он привел в опасный и захватывающий мир, полный приключений и новых открытий, который еще иногда называют “литература”.
— Ай, я тоже всего этого хотел, но родичи не дали поступить в гильдию.
— Теперь компенсируешь безопасным и законным способом, — продолжал занудничать Ирвин. — Эту книгу мне дед подарил, тогда она только вышла и была дико популярна. Я моментально стал королем среди своих одноклассников.
Он улыбался чему-то своему, а я вертела обложку и боялась поднять глаза. С такой теплотой говорит о Стервятнике, наверняка они были близки друг с другом. Перед смертью Дунк тоже говорил о внуке, просил передать ему магического зверя, снежного барса. А я даже не могу рассказать об этом Ирвину, потому что не знаю, как он отреагирует. Выставит за дверь — и прощай план всучить ему артефакт. Был вариант надавить через короля или рассказать о моей возможной смерти, но это как-то неправильно, что ли. Еще возьмет кинжал и забросит на полку.
— Прочти пару страниц, а я пока закончу.
Аптекарь хлопнул меня по плечу, сам подвинул ближе терку, чтобы получше измельчить корень и включился в работу. Я послушно открыла первую страницу и попыталась собрать непослушные буквы в слова.
Матушка Соф учила нас с сестрами читать по старой книге с рецептами. Про добрую половину ингредиентов мы и не слышали, тем более не пробовали, зато буквы освоили. Как и досадную истину, что читать о баранине под ягодным соусом, когда дома только простые лепешки по одной на сестру — тоскливое занятие.
У Норта Джуса с едой тоже было непросто: история началась с того, как он жевал черствую корку хлеба, сидя за решеткой в тюрьме восточной империи. Никакого желудочного сока, легко и приятно читать!
Ирвин не торопил и не отбирал у меня книгу, полностью сосредоточившись на своих лекарствах. Первую страницу я одолела с трудом, затем пошло легче. Норт Джус не ел баранины, профессионально вскрывал замки, дурил стражников и тут же влипал в новые неприятности. Чувство, что мы поладим, росло с каждой минутой.
— Где ты сейчас? — внезапно спросил Ирвин.
— Бреду по тайной пещере в поисках спрятанной там лодки.
Я ответила, не подумав, и тут же осеклась, но аптекаря это не смутило. Он довольно улыбнулся и еще раз указал на обложку.
— Говорил же, Норт Джус научит тебя читать. Теперь давай за работу, вечером продолжишь.
— А как же новый мир, полный приключений? Чувствую, не до конца в него погрузился, может посижу тут немного…
— Открой дверь и давай за прилавок.
Вот умеет же испортить удовольствие! Я с сожалением захлопнула книгу и поплелась исполнять поручение. Покупатели уже топтались на улице. Ночуют здесь, что ли? И снова среди них было много желающих нашего похмельного зелья. Нравится им, горожанам, себя травить, что с этим поделать. Заработать разве что.
Ирвин как раз отвлекся на проверку заготовок и не контролировал происходящее. Я взяла пару пузырьков зелья, лист бумаги и вывела на нем крупную надпись: “ЕСЛИ ПЕРИБРАЛ ВЧЕРА — ЗАГЛЯНИ СКАРЕЙ СЮДА!”. Буквы вышли не совсем ровными, но я торопилась. Пора было открывать дверь, а до того — выставить пузырьки в витрину, которая выходит на улицу. Рядом я пристроила лист и придавила его пучком травы. Изнутри не будет бросаться в глаза, зато снаружи хорошо видно и читаемо.
Ирвин продолжал беззаботно перебирать свои склянки, а я решила закрепить успех и исписала второй лист: “ВСЕХ ПАДНИМЕТ, ВСТАВИТ В СТРОЙ ДОКТОРФЕССОВСКИЙ НАСТОЙ!”. Его поместила чуть подальше и с чувством выполненного долга впустила посетителей.
Дальше все пошло своим чередом, аптекарь удовлетворенно кивнул и скрылся в подсобке, оставив на меня зал. После проделки с объявлениями я стала паинькой и не мухлевала с ценами или весами. Чувствую, сегодня будет прекрасный день!
Глава 7
Особенных очередей у нас не было, но еще почитать про Норта Джуса получалось только вечерами. За следующие три дня выручка все росла и росла, монеты и купюры постепенно заполняли ящик. Я старалась раскладывать их по отдельным стопкам, но одно неосторожное движение и все смешивалось обратно. Неудобно так, вот бы сделать отсеки для монет и купюр. Так и сдачу выдавать проще и проводить учет в конце дня.
У сестры в лавке с этим никто не заморачивался. Раз в месяц Дилан сочинял более или менее правдоподобный отчет для канцелярии, заполнял все необходимые прошения и оплачивал налоги. В остальное же время выручку относили в сейф, из которого деньги тащили все, кому не лень: Дилан, Шейла, Матушка Соф и даже я, правда, с разрешения кого-то из них. За их количеством никто строго не следил, на налоги и прочее оставалось, значит, дела шли.
Ирвин относился ко всему иначе. Закрывал аптеку и перед обедом записывал в специальный журнал количество проданных лекарств и их названия. Отдельно — план того, что нужно докупить и заготовить. Некоторым лекарствам требовалось до трех недель на созревание, из-под ножа не подашь. У меня голова шла кругом от такого объема информации, а Ирвин даже не напрягался, еще и меня учил.
Особых проблем с торговлей не было: прочти рецепт, выдай нужный пузырек, возьми деньги. В лавке и то хлопотнее из-за вечного бардака. После походов в дикие земли некому разбирать добытое там сырье, продать бы побыстрее, пока не начало портиться.
Ирвин все делал обстоятельно и без спешки, зато успевал втрое больше нашей суетной семьи. Он вообще был каким-то завораживающе спокойным и уверенным, когда работал со своими снадобьями, вот с людьми у него выходило куда хуже. Два раза оставался за прилавком, пока я отлучалась, и оба — ухитрился поссориться с покупателями. Одному не продал мазь без рецепта заодно отчитал, что не идет к врачу, второго выгнал, стоило ему произнести название снадобья. Молча вышел из-за прилавка, взял того под локоть и дотащил до двери, пригрозив стражей. Тот пытался возмущаться и дергаться, но Ирвин держал крепко и профессионально, точно не с травами возился все время, а ходил на кулачные бои. Поэтому я предпочитала торговать самостоятельно.