Брешь (ЛП)

— Малачи никогда не допустит, чтобы с ней что-то случилось. И поверь мне, он сможет защитить её. Она, наверное, в большей безопасности, чем кто-либо другой.
— А кто защитит тебя, если что-то пойдёт не так? — Йен выпрямился, отряхивая ладони.
— Мне не нужно, чтобы меня кто-то защищал, ясно? Поверь мне и на этот раз.
Он что-то пробормотал себе под нос, а потом встал и протянул мне руку, предлагая помочь подняться.
— Сейчас уже за полдень. Мне следует отвезти тебя домой.
Я последовала за ним тем же путем, каким мы пришли, медленно и ровно вдыхая морской воздух и делая размеренные, уверенные шаги по шатким камням и рыхлому гравию. Пора готовиться к сегодняшнему вечеру... и, возможно, втиснуть в график ещё один час практики с ножами. Я в жизни не позволю Мазикиным добраться до моих друзей. Я как раз собиралась с мыслями, когда мой телефон зазвонил, уведомив о сообщении от Генри.
"Сегодня вечером мы уже не будем такими добродушными".
Пока я пыталась понять смысл этих слов, мой телефон снова зазвонил. Теперь пришла фотография. Человек лежал в луже крови, его лицо было мясистым, неузнаваемым месивом. Но даже в таком состоянии я узнала его по устрашающим конечностям, по редеющим седым волосам.
И по арбалету, лежащему рядом с ним. 
  
ГЛАВА 30
 
— Перестань ёрзать, ради бога, Лила. У тебя что дефицит внимания и гиперактивности?
Вот-вот и Тиган сорвется из-за меня. Я приехала к ней домой с опозданием на час. Я весь день провела в напряжённом совещании по планированию с Малачи и Джимом, ожидая известий от Рафаэля.
Генри находился в больнице под усиленной охраной полиции. Мазикины каким-то образом догадались, кто он такой, избили его почти до смерти и вызвали полицию. Мы не знали, овладели ли они им до того, как бросили. И мы не знали, выживет ли он. Всё, что мы знали, это то, что он был главным подозреваемым в убийстве бездомных, и в его голове хранились все необходимые знания, чтобы уничтожить нас. Рафаэль отправился туда, чтобы оценить и взять под контроль нанесенный урон, насколько он считал это нужным. И если Генри сейчас был Мазикиным, один из нас должен его усыпить. Это знание, наряду с моей яростью из-за того, что они ранили одного из моих Стражей, почти заставило меня предвкушать схватку с ними лицом к лицу. Мне хотелось причинить им боль. Особенно Силу. Я и не сомневалась в его причастности.
Тиган прижала очередную кудряшку на положенное ей место. Её собственные волосы были аккуратно уложены, а макияж блестел и был безупречен. У меня было такое чувство, что Джиму будет очень трудно держать себя в руках, когда он увидит её. Когда ставки были так высоки, а опасность так очевидна, все его защитные инстинкты должны были прийти в полную силу.
— Мы с тобой ещё не говорили о Джиме, — сказала я, желая иметь хоть какой-то опыт в девчачьих разговорах.
Её взгляд смягчился.
— Я никогда не встречала никого похожего на него.
— В этом есть смысл, — пробормотала я.
— Он... он такой милый. Невинный, что ли. Например, когда он испытывает какие-то эмоции в первый раз. Но ведь есть какая-то его часть, которая всё-это-уже-делала, — она пожала плечами. — Он немного загадочен. Я даже никогда не была у него дома.
— Но он нравится тебе?
Один уголок её рта приподнялся.
— Ну. Он чертовски горяч, как же он может мне не нравится?
— Думаю, это нечто большее.
Я почувствовала её тихий всплеск смеха на своей шее. Большая часть моих волос была уложена на макушке в то, что она называла “грязной причёской". Это был организованный хаос, но она настояла, чтобы всё выглядело хорошо. Она вставила последнюю шпильку и отступила назад.
— Это нечто большее, — согласилась она. — Но мы не будем торопиться.
Я не смогла скрыть своего удивления. Она увидела выражения моего лица и хлопнула меня по руке.
— Я вовсе не шлюха. Чёрт побери. Да и он немного старомоден. Он сказал, что нам следует убедиться, что то, что происходит между нами "реально", прежде чем мы... он сказал, что это важно для него. Слишком важно, чтобы спешить, — с обнадёживающей улыбкой она отвернулась. — Посмотрим, что будет сегодня вечером.
 
В самом деле, посмотрим. Прямо сейчас Джим и Малачи, вероятно, пристёгивали оружие к своим закаленным в бою телам, готовясь защитить выпускной класс от атаки Мазикинов. Я взглянула на свой рюкзак. Пора добавить несколько завершающих штрихов к моему наряду.
Я встала.
— Пожалуй, мне лучше переодеться.
— Иди. Грег сказал, что они приедут за нами в семь.
Я схватила рюкзак и вошла в огромную ванную комнату Тиган, отделанную мрамором и полированным никелем. В отражении зеркала появилась девушка-незнакомка с блестящими губами и нарумяненными щеками. Если не считать шрамов, очень красивая девушка.
Девушка, которая надерёт зад, если кто-то будет угрожать людям, которые ей небезразличны.
Я крепче сжала лямку рюкзака. Я достала телефон и набрала Рафаэлю, который ответил раньше, чем телефон успел позвонить.
— Они не овладели им, — выпалил он мне вместо приветствия. — Генри остался самим собой.
Я с облегчением выдохнула.
— Как он?
— Они очень сильно травмировали его. Судя по всему, они его пытали. Сегодня днём я притворяюсь врачом в больнице, так что лечу его урывками. Я заберу его из-под стражи чуть позже, когда буду уверен, что он не умрёт во время перевозки с места на место.
— Хорошо, — прошептала я.
— Наслаждайся вечером, — сказал он, его тон полностью изменился, став ярким и небрежным, посылая холодок вниз по моей спине. — Я позвоню тебе, если что-нибудь изменится. Будь осторожна сегодня вечером, — он повесил трубку.
Я бросила телефон в рюкзак и достала подвязки, перчатки и туфли. Разделась, стараясь не смотреть на своё отражение в зеркале, на следы когтей на животе, которые оставил мне на память Сил во время нашей последней встречи. Он был маленьким и пронырливым, но быстрым. Смертельно быстрым. И безжалостным. Я едва успела убежать, и даже тогда, я бы умерла, если бы Рафаэль не исцелил меня.
Струящаяся ткань моего бордового платья заструилась по моей коже, лёгкая и удобная, идеально облегая меня. Соответствующие подвязки плотно прилегали к бедрам; узкие, заострённые лезвия, изгибы которых отражали свет, плотно скользили в ножны и были полностью скрыты юбкой. Я обула свои превращенные в оружие туфли и натянула перчатки. Готово.
Раздался стук в дверь.
— Лила? Они приехали раньше. И Диана тоже. Они с мамой до смерти хотят сфотографироваться, так что тебе лучше выйти.
Я опустила взгляд на свою прекрасную маскировку.
— Иду.
Чувствуя, как моё сердце бешено колотится о рёбра, я прошла по длинному коридору и вошла в гостиную Тиган, которая вполне могла бы вместить весь двухэтажный дом Дианы. Джиллиан и Леви стояли у окна, прижавшись друг к другу головами и дыша друг на друга. Тиган представляла взволнованного Джима своим родителям, мистеру и миссис Мюррей. Алексис и Грег сидели, прислонившись к пианино, где красовалась младшая сестра Тиган, Грета, десятилетний гений.
Лейни сидела на диване, сияющая и ангельская, вся такая хрупкая в тёмно-зелёном шёлке. Она что-то бормотала Малачи, который стоял рядом с ней и смотрел на подлокотник дивана так, словно собирался убить его. Он поднял голову, когда я вошла, и наши взгляды встретились на должный миг, что я почувствовала укол ржавой кочерги в моей груди. Его поза слегка изменилась, пока мы таращились друг на друга, казалось, будто часть воздуха покинула его легкие, но он сохранил невозмутимое выражение лица. Я тоже боролась с чувствами, но это было трудно. Он всегда выглядел хорошо, но сегодня он выглядел потрясающе. Как молодой, с оливковой кожей Джеймс Бонд или что-то в этом роде. Я никогда не видела, чтобы кто-то так хорошо выглядел в простом чёрном костюме.
 
Затем из кухни вышел Йен с бутербродом в руке, который он с улыбкой показал миссис Мюррей. Она снисходительно кивнула в ответ; очевидно, ей было не чуждо навязчивое пристрастие Йена к еде.