Брешь (ЛП)

— Это один из лагерей для бездомных, — сказала я, указав на палатки на заднем плане. — Генри, мне кажется, ты был прав насчёт того, что это излюбленные места Мазикинов.
Я встала и потянулась.
— Рафаэль оставил мне кое-какое оборудование в подвале. Я собираюсь подготовить всё до того, как мне придётся вернуться к Диане. Будем патрулировать сегодня ночью. Генри, ты пойдёшь со мной.
Генри кивнул и молча направился к лестнице.
Я взглянула на Малачи, проходя мимо него.
— Как я уже сказала по телефону, вы с Джимом можете пойти и прошерстить временные приюты.
Его шаги неотступно преследовали меня, пока я спускалась по лестнице в подвал.
— А что это за оборудование?
Войдя в тренировочный зал, я обнаружила груду вещей на полу.
— Мы с Генри собираемся работать под прикрытием, — объяснила я. — Сегодня ночью должно быть немного теплее и, судя по видео, в лагере остались люди. Мы собираемся присоединиться к ним. Я хочу узнать, сможем ли мы поговорить с кем-нибудь... и, возможно, оказаться не в нужном месте в нужное время.
Малачи уставился на инвентарь на полу, который очень напоминал кучу мусора.
— Ты надеешься, что на тебя нападут.
— Я надеюсь схватить одного из них и допросить, — я взяла клетчатый спальный мешок, от которого едва уловимо пахло собачьими консервами. — Думаю, что если я подкрашусь и спрячу волосы, они меня не узнают. А Генри и так уже выглядит как бродяга, ему будет проще.
— Мы с Джимом могли бы обследовать периметр. Я могу продолжать наблюдать...
— Ты можешь пойти в другие места, о которых я говорила тебе, — твёрдо сказала я. — Нас всего четверо, Малачи. Нам нужно быть повсюду. Мы не можем позволить ускользать им, это должно прекратиться.
— Конечно, — сказал он, не отрывая взгляда от оборудования. — Я всего лишь предложил.
Я бросила спальный мешок и взяла вязаную шапочку. Не обращая внимания на запах всех немытых голов, на которых побывала эта шапка, я натянула её на волосы.
— Видишь? Разве я не похожа на бродягу?
Губы Малачи подёрнулись, и моё сердце подскочило в груди.
— Едва, — он моргнул и отвернулся. — Какое оружие возьмёшь с собой?
— Даже не знаю. Может, ты мне что-нибудь посоветуешь?
Он расправил плечи.
— Ножи. Ты не должна быть ничем обременена и должна оставаться подвижной, — он подошёл к груде старой одежды. — Выбери себе одежду и надень, — он начал рыться в ней.
— Сейчас? Я должна вернуться к Диане к шести.
— Нам вполне хватит времени одеть тебя и потренироваться. Твой план может и заключается в том, чтобы захватить, а не убить, но в любом случае ты не должна вторгаться на вражескую территорию неподготовленной.
Он посмотрел на меня и выгнул бровь, его лицо олицетворяло вызов всему миру.
— Даже не мечтай об этом, — проворчала я.
Он бросил мне тёплую рубашку с сильно запачканными подмышками.
— Внизу туго, а сверху свободно.
Мне потребовалось несколько минут, чтобы оценить свой наряд, который в итоге состоял из двух комплектов длинного термобелья и дырявых джинсов, Малачи лично убедился, что они не спадут с меня, закрепив пояс на моей талии, к которому он пристегнул два горизонтально вложенных ножа. Он благородно отвернулся, пока я втискивалась в одежду, и терпеливо ждал, пока я не сообщила ему, что закончила. Он снова начал помогать мне экипироваться. Он пристегнул кобуру вокруг моих плеч и туловища, в которую было вложено ещё четыре ножа. Когда я возразила, что это уже перебор, он наклонился и посмотрел мне прямо в глаза.
— Недооценивать опасность — большая ошибка. Не допускай её.
— Боюсь, что, в конечном счете, я сама себя зарежу.
Малачи поднял толстую сине-жёлтую фланелевую рубашку и придержал её для меня как куртку, пока я втискивалась в неё. На мгновение я почувствовала прикосновение его груди к своим лопаткам. Он был так близко. Слишком близко. Я шагнула вперёд, боясь, что не сдержусь: развернусь и обниму его.
— А теперь, — сказал он, — чтобы ты не поранила саму себя, — его рука скользнула под мою фланелевую рубашку, и я ахнула. Он быстро вытащил один из моих ножей и провёл им по ладони. На его коже не было ни капли крови. — Это для тренировки, — объяснил он, возвращая нож на место.
 
Он заставлял меня вытаскивать ножи из ножен и наносить удары. Стоя. Сидя. Присев. Лёжа. Стоя на четвереньках. С закрытыми глазами. После того, как он раскрутил меня, задурманив голову. В кромешной тьме. Он заставил меня поставить палатку и лежать внутри, а он тем временам нападал снаружи.
Через час палатка была уничтожена. А моя фланелевая рубашка — порвана. На скуле распухло красное пятно, благодаря его локтю, а у Малачи красовалась шишка на лбу, благодаря моему колену.
— Ещё разок? — предложил он.
Капля пота скатилась с его подбородка.
— Мне через несколько минут уже уходить, но почему бы и нет?
— У тебя есть позиция, которую ты бы хотела отработать? — вежливо спросил он.
— Со спины, наверное? Мне нужно особо поработать над этим.
Мы уставились друг на друга. Жар разлился по моим щекам, когда я обдумала двойной смысл нашего разговора. Догадывался ли об этом Малачи? И не всё ли ему равно?
Он не показал никаких намёков.
— Хороший выбор, — наконец сказал он. — Помни, держи руки ближе к телу. Если они разведены, то будет приглашением для меня лишить тебя оружия.
— Знаю, — сказала я, поворачиваясь к нему спиной. — Но спасибо за напоминание.
Пространство позади меня наполнилось хищной тишиной. Я закрыла глаза, сосредоточившись на своих руках, ноющих мышцах, волосках на затылке, которые предупредят меня о его движении. Я напряглась, желая услышать его дыхание, представить его тело за моей спиной, приближающееся ко мне. Интересно, смотрит ли он сейчас на меня и о чём думает?
А потом я услышала — едва заметный шлепок капельки пота на коврике, который подсказал мне, где он находится, и что он двигается. Я не стала дожидаться, пока он нападёт на меня. Вместо этого я набросилась на него. Я резко развернулась, низко пригнулась и бросилась ему в ноги, одновременно выхватив нож и проведя им вдоль задней части его колен, достаточно сильно, чтобы перерезать ему сухожилия, если бы мой клинок был заточен. И он знал это, потому что позволил себе упасть назад, но схватил меня за плечи и потащил за собой на пол.
Моя голова отскочила от его твёрдой груди, когда он рухнул на пол, и я едва не прикусила язык. Я отдёрнула руку и прижала нож к его боку, удовлетворённая свистом его дыхания от удара. Он сильно пнул меня локтем в плечо, отчего у меня онемели руки. Нож выпал из моей хватки, и Малачи потянулся за ним, но я толкнула его локтем в верхнюю часть бедра. Он инстинктивно вывернулся, чтобы защитить свои мягкие места, что на мгновение лишило его возможности дотянуться до ножа. Всё ещё покалывающей правой рукой я выбила нож из его скребущих пальцев и напряглась. Склонилась над ним и ударила коленом в заднюю часть его поднятой ноги, не давая ему восстановить равновесие.
Свободной левой рукой я выдернула из-под рубашки второй нож и бросилась на Малачи сверху. Он схватил меня за запястье железной хваткой и покатился вместе со мной, пытаясь прижать к полу. Всё, что я чувствовала, это его рёбра, и моё отчаянное желание победить. Желание доказать ему, что я могу это сделать. Что ему не нужно беспокоиться о том, чтобы защитить меня, что мы можем быть вместе, даже если... я выбросила эту глупую мысль из головы и начала дрыгать ногами. Я ни за что не позволю ему снова взобраться на меня.
Пока мы извивались, я позволила ему управлять моей левой рукой, а правой сумела вытащить третий нож. В ту секунду, когда я почувствовала, что гравитация работает на меня, я оттолкнулась ногой и бросилась подниматься со всей своей силой.
 
Взгляд Малачи метнулся вниз к моей руке, которая теперь держала клинок у его горла, и его глаза заблестели.
— Ты убила меня, — прошептал он.