Кровь Достойных (СИ)

Лекс затормозил у лежащей без движения Джулии, наклонился, перевернув к себе лицом. Она была так бледна, что казалась по-настоящему мёртвой. Нет, нет, нет, я ведь успел! Пальцы прижимаются к сонной артерии, мужчина замирает в страхе. Но вот ощутимая пульсация пробегает под тонкой светлой кожей, она жива. Поток радости едва не накрывает мужчину с головой, но он вовремя одёргивает себя. Осматривает раны, они чудовищны: одну ногу раздробило, правый бок пронзило толстым каменным выступом, кровь всё ещё льётся из раны, быстро пропитывая доспехи, землю, его руки и зависая в воздухе тёмной тучей.
– Командир, слышите меня? Только не вздумайте мне умереть, слышите? – руки нащупывают холщёвый мешочек у себя на поясе. Нетерпеливо сдёрнув его, раскрывают, он смотрит на три маленьких красных камня – её главный секрет и причину высокого положения в корпусе Справедливости.
– Эй, Джулия, кто будет вечно шпынять меня за выпивку? Ну же, давай! – дрожащей рукой он достаёт один из камней. На миг его терзают сомнения. Вокруг куча посторонних: стражи, торговцы, разбойники; к тому же совсем рядом жуткий великан, с которым ему предстоит сразиться, чтобы защитить её. Он точно убьёт его, о да! Отомстит за весь этот ужас!
Лекс отбрасывает последние сомнения, её жизнь гораздо важнее тайн! Резким движением прижимает кровавый камень к пульсирующей ране на боку. Сначала ничего не происходит, но уже через секунду кровь командира скручивается тонкими нитями, что мгновенно оплетают его кулак и камень. Кровь, до этого живо текущая из раны, замирает, тёмная туча, скопившаяся в воздухе, оседает, становится дряхлой.
– Ну же, леди. Давай! Просыпайся! – он сжимает её плечо второй рукой и слегка тормошит, будто пытаясь разбудить спящую. Никакой реакции, однако, кровь окончательно перестаёт литься из раны, начиная движение в обратную сторону. Это выглядит одновременно жутко и завораживающе. Жизнь, спешащая покинуть тело, возвращается, будто по мановению волшебной руки, а виной всему камень Скверны, что только что был съеден ей.
***
Когда он впервые увидел эту дерзкую девчонку? Два года назад? Верно, он только вернулся на службу после годового перерыва, у него родился первый ребёнок, девочка. Такая маленькая и милая, что он сразу же понял, ради кого жил всё это время и будет жить впредь. Корпус Справедливости разрешил ему побыть с семьёй, отпустил со службы на целый год. Год полный радости, тревог и забот. Всё же для него с женой это первый ребёнок и всё казалось в новинку.
Но когда он вернулся обратно, чем же его встретили? Новостями о новом подразделении, переданном в его командование? Назначением на службу в штаб или может быть важной миссией, достойной воина шестого круга? О нет! Его встретила она. Девушка едва ли не на десять лет моложе него, с огненно-рыжей копной волос, дерзким взглядом и языком.
Из объяснений капитана он понял лишь одно – его отдают в подчинение рыцарю на целый круг слабее него. Настоящее безумие! Тогда он даже пытался спорить, но вышестоящий рыцарь быстро угомонил его разбушевавшееся эго крепким словцом и приказным тоном.
Лишь спустя полгода он узнал правду. Все первые догадки оказались глупыми мыслями мужчины, ищущего оправдания для себя и ситуации, в которой оказался. Она не была ни дочерью высококровного, ни любовницей капитана и тем более выскочкой, случайно оказавшейся на высокой должности. Джулия просто была «поедателем камней», как просто и одновременно сложно.
Ещё обучаясь в ордене Проснувшихся, Лексис слышал истории об экзамене на седьмой круг. Поговаривали, что испытуемые должны попытаться поглотить дикий камень Скверны в чистом незамутнённом виде. Не зелье, что алхимики производили из них, а сам камень. Одна только мысль об этом не на шутку испугала его тогда. Что и говорить, когда пришло его время переходить на седьмой круг он не удивился, увидев перед собой небольшой столик с единственным кроваво-красным камешком. Вместе с ним в зале были и другие ученики, все, как один, с тревогой смотрели на свои камни и на соседей. А высокий учитель в красной робе, рассказывал им всем известные вещи.
 
– Как вы знаете, дикие камни используются алхимиками для создания зелий известных как эликсиры Скверны. Но задумывались ли вы когда-нибудь, что было раньше? Как действовали ваши предшественники многие столетия назад, во времена, когда высокую науку алхимии ещё не изобрели? – мужчина величественно повёл правой рукой, охватывая весь зал перед собой и притягивая внимание экзаменуемых.
– Тогда ещё никто не придумал эликсиров, но порождения Скверны, равно как и обладатели дара были всегда. Каков же ответ? – короткая пауза – Перед каждым из вас лежит один дикий камень Скверны первой ступени. Это самый слабый и распространённый камень из всех, что возможно увидеть. Он зарождается в довольно слабых порождениях Бездны, что позволяет с лёгкостью добывать его. И тут мы возвращаемся к моим вопросам: «Как использовать дикий камень для пополнения собственной эссенции Скверны в крови? Как помочь своему дару раскрыться на полную?»
Вверх взметнулось несколько рук, удовлетворённый этим учитель кивнул, но не стал позволять никому выступить. Вместо этого продолжил сам:
– Вижу, некоторые из вас способны сделать кое-какие выводы. Несомненно, кто-то даже окажется прав, но сегодня мы собрались здесь не для того, чтобы слушать ваши объяснения. Сегодня я проверю, достойны ли вы вступить на седьмой круг обучения, или же ваш удел махать мечом и изредка пользоваться магией, пока не накопите монет на парочку другую эликсиров, – правая рука учителя устремилась вверх, пальцы схватили что-то незримое, а взгляд его стал испытующим. – А теперь, пальцы на жертвенные кольца!
Все ученики как по команде опустили правую руку на пояс и чиркнули пальцем по острому кольцу, закреплённому на нём. Ни следа боли не отразилось на их лицах. Среди тех, кто дошёл до шестого круга уже не осталось слабаков, пасующих перед болью и лишениями. Кровь заструилась по детским пальцам, но ни одна капля не упала на каменный пол, ведь все здесь обладали даром. Кровавые искорки светились в оранжевом свете масляных ламп, отражая их огонь, и медленно парили вокруг поднятых на уровень груди рук учеников.
– Сегодня мы узнаем, кто из вас выжил бы в эру Богов и Сущностей! Взять в руку камень!
Лекс схватил свой и сразу же скривился от жуткой боли, его руку словно раскалёнными щипцами сдавили. Все кости враз обратились острыми иглами, пронзающими кожу изнутри, нервы оголились, посылая непрерывный хоровод агонии прямо в голову. Теряя связь с реальностью, двенадцатилетний мальчишка повалился на пол и забился в конвульсиях.
В тот миг Лексис понял, что больше никогда в жизни не возьмёт в руку камень Скверны, не позволит собственной крови коснуться его полупрозрачной поверхности. Боль, что волнами будоражила его тело, не шла ни в какое сравнение с плетьми, ударами деревянных мечей и вырванными с корнем ногтями. Всё, что он испытывал прежде, меркло перед чистой агонией, разливающейся внутри эссенцией Скверны.
Парень ощущал, как сила наполняет его. Сейчас он с лёгкостью справился бы с любым заклинанием шестого круга без подготовки, но непрекращающаяся пытка ставила крест на всём. Он не может использовать эту силу, пока его тело бьётся в конвульсиях, пытаясь сбросить монструозную тяжесть собственных чувств и ощущений.
Когда Лекс наконец-то пришёл в себя, в зале творилось настоящее безумие. Большая часть детей лежала на полу, всё ещё трясясь. Вокруг царил нестройных хор стонов, криков и воплей, молящих о пощаде. Но вместе с тем он видел их – тех, кто остался стоять.
Их было около двадцати: юноши и девушки, только что переставшие быть детьми в понимании ордена, став на путь настоящих магов крови. На экзамен вместе с Лексисом пришло около трёхсот учеников – три полные группы, если быть точным. Смотря на тех немногих, кто остался стоять, у него засосало под ложечкой. Парень прекрасно осознал разницу между собой и ними. Каждый из этих детей с удивлением и неподдельным ужасом смотрел по сторонам. Каждый из них радовался, что не корчится в агонии вместе с другими. Каждый из них был на порядок сильнее него лишь по одной причине: они могли поглотить силу, заключённую в камне Скверны, и мгновенно использовать в сражении, а он лежал на полу в луже собственной мочи и слёз.