Жена в долг (СИ)

Внутри все как будто кипятком ошпарило.
Он снова пользуется тобой. Снова делает все, что пожелает! Ты позволишь ему, Лейла? Позволишь к тебе прикасаться после того, как он вытер о тебя ноги?
Сжав зубы на его языке, я заставила его зашипеть. А сразу же после он разорвал поцелуй. Отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на меня в упор.
— Прекращай! Признаю, я погорячился. Хватит уже беситься!
Этот человек не умел извиняться, а это значит, что мне просто показалось. Какие забавные у меня глюки в последнее время.
Я залилась смехом, скорее нервным, но даже он вызвал на лице Османа недоумение.
Настроение резко пропало, когда в помещение вошел еще один человек. Представитель закона. И при этом он ничего не сделал, когда увидел нас в достаточно двусмысленном положении.
Осман прочитал немой вопрос в моих глазах.
— Теперь веселиться буду я.
От того каким тоном он это произнес у меня внутри все похолодело. Что это значило?!
  
Глава 2
 
Мне не нравилось ничего. Не то, где и с кем я находилось. Не то как улыбался Осман и уж точно, не то, как мужчина с папкой в руках приближался к нам все быстрее.
— Что это все значит? — я не постеснялась и задала этот вопрос вслух.
Мой вопрос так и остался без ответа. Хорошо, что гордость сейчас была откинута куда подальше. За ненадобностью.
— Ты ведь понимаешь, что с тобой за это сделают? Мой отец, он… У него хорошие связи. Он не оставит этого просто так.
Мой голос выдавал меня. Выдавал то, что я пыталась уцепиться хоть за что-то. Пыталась его вразумить или запугать?
Ответом мне служила лишь кривая усмешка на его губах. Ему было плевать. На все и на всех. Такие люди как мой отец его не волновали.
Меня напрягало то, что мужчина, шедший к нам, вдруг остановился. Найдя его глазами, я по лаконичной нашивке на его предплечье и броскому значку на вычурном галстуке, поняла, что он представляет государство. Только его никак не должно и не могло тут оказаться. На это требовалось специальное разрешение…
Это не муниципальное здание, тогда как Осман все это провернул? На что еще был способен этот человек. Я только сейчас с недоумением начала осознавать, что я не знала о нем многого.
Неужели ему было недостаточно того, что он испортил мне “самый заветный, розовый, сопливый день — мечту каждой девушки”?! Да у меня может планы были на эту гулянку!
— У меня есть возможности. Я способен на многое. Очень многое. Пора бы тебе это уже понять.
Он разговаривал со мной как с какой-то глупышкой, которой в сотый раз объясняли почему нельзя было есть песок.
Я это понимала. Головой. Но все равно отказывалась верить в происходящее. Это было какое-то сумасшествие. Я улыбалась и в этот момент, наверное, была похожа на круглую дуру. Но это все нервы. Далеко не каждый человек будет в состоянии спокойно пережить то, что на меня навалилось за последнюю неделю.
И то, что со мной происходило было по его вине! Благодаря ему я поняла, что находилась на самом дне.
Чтобы не показать своего истинного состояния, я гордо вздернула подбородок и посмотрела ему прямо в глаза.
— Украсть невесту со свадьбы — это варварский поступок пещерного человека. Но ты же зашел дальше, — сжав дрожащие от нервов пальцы в кулак, я посмотрела в его глаза, в которых жили демоны, — ты не просто украл. Ты забрал. Просто пришел и забрал как какую-то свою… игрушку.
— Я забрал свое по праву.
— Я никогда не была твоей! — выкрикнула громко и внятно, а после добавила, — и не стану!
Принципиально. Пусть хоть потоп, хоть извержение вулкана. Очень незрелая позиция мыслить со стороны “на зло маме отморожу себе уши”. Но со мной тоже нужно было считаться.
А пока… все, что я видела — это то, что за меня все принимали какие-то решения. Указывали, что делать. Говорили, что хорошо, что плохо.
Разве так можно? Мы живем в современном развитом обществе. Каждый может придерживаться удобных ему взглядов, если они не шли в разрез взглядам другого.
 
Взгляды Османа же, его позиция и методы, сильно отличались от моих.
Я увидела его смешок. Этот мужчина слишком самоуверенный. На зло ему, из-за нанесенной обиды я готова была сказать все, что угодно лишь бы стереть эту самодовольную ухмылку.
— Злишься. Имеешь право. Из-за того, что я тебе сказал тогда, в машине, — лучше бы он не напоминал. Брошенные им слова были подобно глубокой ране, при упоминании о которой, словно снова снимали зарубцевавшуюся кожу.
Это не было упрямством. Это была глубокая обида. Та, на которую я не знала смогла бы вообще когда-то найти прощение.
— Ты разве не понимаешь, что ты наделал? “Взрослые дяди” ведут себя так? — я плюнула ему в лицо его же словами, — скажи мне, это эгоизм или тупость?
Я не знаю откуда во мне взялось столько храбрости, но я была в ударе. Разозлить человека, который был способен на все, что угодно — сделано.
— Кажется, это ты не понимаешь происходящего…
Теперь пришел мой через перебивать.
— Понимаю. Почему нет… в тебе на столько проснулась совесть, что ты запоздало решил мне помочь, когда я в твоей помощи не нуждалась…
— Не нуждалась?! — в голосе мужчины послышался рык.
Из-за этого облизала губы и пробежалась взглядом по помещению.
Итог: никого, кто смог бы мне помочь.
Людей Османа я не считала за единички. За ноли скорее.
— Разве ты мне помог? — беспристрастная улыбка, которую я попыталась изобразить на своем лице получилась искусственной, — ты сделал только хуже! — это я уже произнесла максимально твердо.
— Чем? — зловеще, вкрадчиво.
— А тем… что мне теперь нужно либо бежать туда, где меня никто не знал, либо возвращаться с позором и просить о том, чтобы Камилл мне поверил…
— Как на счет третьего варианта?
— Его нет… — не знаю на что он намекал, но в крайности впадать я была явно не готова.
— Тот, где ты станешь моей женой…
— Исключено, — более бредовой фразы я ожидать не могла. Поэтому сразу же рассмеялась. Искренне. Нервно. Я увидела, как потемнели его глаза.
— Я так не думаю, — подняв руку, Осман сделал какой-то жест мужчине, который все это время наблюдал за нами, и тот снова двинулся в нашу сторону.
Я не понимала что здесь происходило, но мужчина уверено приближался именно ко мне.
— Открой папку.
Снова эти приказы! Надоело. Честно. Первым желанием было швырнуть папку прямо в его самодовольную рожу, но решила все же взять ее и положить перед собой. Открыв ее, я увидела документ. Пробежавшись по нему глазами, я не поверила в то, что там было написано. Я закрыла глаза. Снова открыла. Пробежалась взглядом по строчкам в третий раз. А потом снова и снова.
— Ты больной?! — выкрикнув эти слова, я швырнула в него папкой со всей силы, — совсем мозгами тронулся?!
Осман, лишь криво усмехнувшись, сделал шаг ко мне, а после достал из внутреннего кармана пиджака ручку.
— Подписывай, если хочешь, конечно, — его тон звучал очень убедительно.
Все еще веря в то, что это иллюзия, я засмеялась. Ерунда какая-то, которая просто не молаг оказаться правдой.
Выхватив бумажку из папки, я поднесла ее ближе в надежде на то, что у меня были проблемы со зрением.
Но нет, свидетельство о браке никуда не исчезло. Не испарилось. Оно все также было в моих руках и даже буквы местами не поменялись.
— Подписывай, Лейла, — будоражащий сознание голос Османа заставил меня поднять на него взгляд. Посмотреть на него и понять, что это все мне не кажется. Это происходит наяву. Я не сошла с ума и с головой у меня все в порядке.
Неужели это и был тот самый романтичный момент в моей жизни?
Со растертой косметикой и с растрепанными волосами я сейчас была не очень похожа на воодушевленную невесту.
— Это шутка? — протянув дрожащую руку с бумажкой практически ему под нос, я тряхнула ею так, что та задела его лицо, — это ты сейчас решил так пошутить?!