Право Вызова. Книга Вторая (СИ)

— Ать! Твою мать! Где⁉ Куда⁉ — орали гжельские.
Первый запулил в меня ледышку — метнул по памяти и, ясное дело, не попал. Тут же ему в лицо прилетел кулак майора Орова. Маг приложился затылком о стену и сполз по ней вниз. Второго я вырубил самостоятельно; в запале даже не запомнил как.
— Пи-пи-пи-пи! *сейчас начнётся*
— Пи-пи-пи! *подожди*
Я метнулся к стеллажам, схватил первую попавшуюся коробку, высыпал боярышник прямо на пол и подбежал к бомбожопице. Затем снял с себя пиджак, оторвал от него рукава и аккуратно постелил тряпьё на дно коробки.
— Пи-пи *залазь*.
Правая послушно шмыгнула внутрь, устроилась поудобней и:
— ПИИИИ-И-И-И!!! — заорала что-то непереводимое.
— Пи! *Тужься* Пи! *Тужься*
У неё же есть, чем тужиться? А чем рожать? Ох, как же мало я знаю про свою питомицу. Надо будет исправиться и как только выберемся отсюда посвятить ей целый день. Погуляем по парку, сходим в кино. На батутах, быть может, попрыгаем…
— Илюш?
У меня за спиной приотворилась дверь и из неё высунулась Васька. Малыха прикрывала глаза ладошкой и щурилась от света. По всей видимости эти черти держали своих пленников в полной темноте.
— Привет! — крикнул я, подхватил коробку подмышку и выпрямился. — Ты как? Тебя не обижали?
— Нет-нет, Илюш, нормально. Я знала, что ты придёшь.
Ай, как приятно-то. Реально вот приятно, беспизды. В следующий раз ко всем своим титулам добавлю ещё и «образцовый старший брат».
— Все остальные здесь?
— Я здесь, — сказал Бигдик. — А этот ваш Романов снова пьяный. Храпит, сука, не просыпается.
Да как такое возможно-то? — подумал я. — Когда успел? Кто дал ему алкашку? И, главное, — зачем⁉ Аа-а-а-ай, твою мать!
— Вышегор! Вытаскивай Романова! — скомандовал я.
Майор Оров пропал в тёмной темноте темницы, а я начал осматриваться. Где-то здесь должно быть окно, за которым нас уже поджидает Святопрост на машине. Ага. Так вот же оно. Под потолком, конечно, сс-с-с-сука, ну да ничего.
— ПИ-И-И-И-И!!! — Правая чуть ли не на ультразвук перешла.
— Пи-пи *Терпи, ты сильная*.
Я поставил родильную коробку на пол и крикнул Бигдику, чтобы тот помогал. Вместе мы разгрузили ближайший стеллаж и «пошагали» им к стене, прям под окошко.
Я полез первым.
— Подайте коробку!
— ПИ-И-И-И!
— Пи-пи-пи-пи-пи *потерпи, прошу тебя, скоро всё закончится*.
Открыв окно, я выглянул наружу. Ну слава тебе яйца, хоть здесь всё идёт по плану; хоть Святопрост не подвёл. Мой насекомыш был уже на месте, за рулём, — откуда, блядь? — фургона.
— Поближе! — крикнул я ему.
Святопрост кивнул, сдал чуть назад и подогнал фургон к зданию складов впритирочку. Так, чтобы можно было спрыгнуть на его крышу и при этом не переломать себе ноги.
— Пи-пи *Держись*, — сказал я и прыгнул.
Спустился по капоту вниз, передал Святопросту коробку с бомбожопицей и полез обратно, помогать остальным.
Я аккуратно подхватил и спустил Ваську, подал руку Бигдику, а вот Романова немножко уронил. Ну ничего, он синий и расслабленный, к тому же с нами хилл. Последним из окна выпрыгнул Вышегор, — при этом майор оставил на крыше фургона приличную такую вмятину.
Всей толпой мы погрузились в машину и Святопрост тихонько тронул. Без спецэффектов, визга тормозов и дыма от покрышек. Пока что мы ни от кого не скрывались. Погони не было.
— Пи-пи-пи-пи, — устало пропищала Правая, а после:
— ПИ-И-и-И-и-И!!!
— Пи-пи! — раздался восклик новой жизни.
Я заглянул в коробку и не смог сдержать улыбки. Маленькая жопка размером с яблочко-ранетку смотрела на меня своим крохотным удивлённым глазиком. Радужка голубая, как у мамы. А вот волосиками малыш наверняка пойдёт в отца-героя; уверен, что со временем они завьются и станут такими же жёсткими.
Какая ж милота. Какое ж чудо, господи.
— ПИ-ПИ-И-И-И!!! — и тут пошёл второй.
Какая мерзость, блядь. Какой же ужас.
Я отпрянул от коробки, осмотрелся по сторонам и тут… тут у меня возникло множество вопросов к Святопросту. Впрочем, не у меня одного.
— Слышь, ты⁉ Жучара, блядь⁉ — в суровом голосе майора послышался и гром, и канонада взрывов, и грохот литосферных плит. — Куда мой джип дел⁉
 
— Я оставил его там.
— Где⁉
— Там, где мы разошлись.
— С хера ли⁉
— Чтоб взять фургон.
— Ты чо, блядь⁉ Ты совсем…
— Так, тихо!
Я попросил майора Орова остыть раньше времени, а потом велел Святопросту чётко, быстро и внятно объяснить, что происходит.
Короче.
Мой насекомыш правда жук. Не только с точки зрения генетики, но и характером. Есть в нём какая-то склонность к мелкому уголовничеству. Тащит, сука, всё, что плохо лежит. Не замечал за ним такого раньше; надо будет воспитать по приезду домой.
Итак. Чтобы скоротать время, Святопрост бросил джип Вежливых Лосей и пошёл бродить по промзоне с целью чего-нибудь спиздить. И каково же было его удивление, когда в кузове одного из рабочих фургонов предприятия, он обнаружил…
— Жучиный Кайф! — глазёнки насекомыша засверкали. — Вот там, в мешках! Там килограмм, наверное, тридцать!
— Чего?
— Безродный тут не только боярышник растит, ага! — Святопрост подмигнул мне и весело-задорно рассмеялся.
— Та-а-а-ак, — протянул я.
Ещё на заре своей предпринимательской карьеры, многие умные дядьки и тётьки говорили мне, что, мол, если ты хочешь заиметь себе в распоряжение очень много денюжков, то об общепринятых нормах морали стоит забыть.
Но!
Но.
Но-но-но…
Но не всем умным дядькам и тётькам стоит верить на слово. К тому же, у них самих имеются свои табу. У всех имеются табу. Называйте, как хотите: табу, кодекс, принципы… или… не знаю там… запретная черт а? Пожалуйста. Так вот моя запретная черта проходит ровно здесь.
В душе не ебу, что такое «Жучиный Кайф», но уже из названия становится понятно, что это как-то связано с изменённым сознанием, зависимостью, ломкой, разрушенными жизнями и горем для семьи.
— Так, — повторил я как можно более спокойно. — А ну-ка расскажи мне, что это за дерьмо.
— Дерьмо⁉ — вот уж кого не ожидал сейчас услышать, так это дедушку Бигдика. — Да какое ж это дерьмо, Илья Ильич? И ты ещё! — дед замахнулся на насекомыша. — «Жучиный кайф»? По-русски говори, долдон хитиновый!
Следом дедушка Бигдик объяснил мне что к чему, и я немножко выдохнул. Ничего запрещённого. И даже наоборот, настоятельно рекомендованное к употреблению. Сушёная травка в мешках на самом-то деле называлась звездоцветом и предназначалась вовсе не для того, чтобы упарываться и смотреть ковёр.
Я, помнится, рассказывал, что звездовидка лишь наполовину железа, а на другую половину мышца. Ну так и вот. Как и любая другая мышца, без постоянных тренировок звездовидка начинает атрофироваться. В молодости и зрелом возрасте это легко поправимо — взял себя в руки, недельку-другую повъёбывал на тренажёрах, попутно сливая ману направо-налево; и всё! Ты снова на коне.
Мышечную память никто не отменял; восстанавливать гораздо легче, чем качать.
Но, — я думаю, уже понятно, — если ты старик или сердечник, то поддерживать звездовидку в форме можно только благодаря настоечкам или чайкам из звездоцвета. Они как будто бы фиксируют магическую мышцу. Не дают ей чахнуть.
Звездоцвет очень популярен, выращивать его очень тяжело и стоит он, — как выразился дед Бигдик, — «до ёбаной матери». А ещё точно так же, как и мутаген, звездоцвет находится под монополией государства. Так что мой друг Борис Безродный промышлял на своих боярышниковых плантациях ай-ай-ай какими мутными делами.
— А почему жучиный кайф-то?
— Так эти идиоты его курят и в потолок таращатся! — дед всё-таки ударил Святопроста по плечу. — У клонов какая-то другая эта-самая… физиология! На них по-другому действует!
— Да блин, — начал оправдываться Святопрост. — Если чуть-чуть, то ничего плохого же не бу…
— Какой чуть-чуть⁉ В новостях что не случай, так передоз! — Бигдик опять напал на Святопроста.