#Бояръ-Аниме. Библиотекарь государя. Империя (СИ)

Поэтому, как-то надо договариваться.
По крайней мере попробовать это сделать. Вдруг Николай послушает нас? Попытка не пытка. Перед тем, как начинать войну против Скуратовых, нужно попробовать иной метод.
* * *
Мы со здоровяком Иваном сидели в столовой, тихонько обедая. У Екатерины (которая теперь моя жена, ого) и Анны Герцен были другие занятия. Я раздумывал над словами Гречихина, попивая ягодный компот.
Иван же, как и всегда, поглощал чуть ли не половину из всего, что за день готовят на кухне. Радостно чавкал.
Вдруг зазвонил телефон.
— Иисус, привет. Сейчас, одну секунду.
Оставив здоровяка одного, я поднялся из-за стола и отошёл подальше. Сел на подоконник у окна, чтобы никто не подслушивал.
— Ну, что там по поводу Евгения? Удалось подслушать что-нибудь важное?
— Да, Андрей, удалось. Вот-вот он со своим помощником сел в машину и куда-то поехал. Кажется, они собираются…
— Андрей! — из ниоткуда, как чёрт из табакерки, появилась Амосова. Её розовые волосы были чуть спутаны, стрелки, нарисованные тушью у глаз — разного размера. Да и одежда, хотя и сидящая на спортивном теле как надо — выглядела мятой.
Господи, да что с ней случилось?
— Не отвлекай меня, пожалуйста. Я сейчас сильно занят, — огрызнулся на девушку, отодвинув от себя трубку.
— Нет, я так больше не могу! — чуть ли не орала Виктория.
Да чёрт бы тебя побрал, Амосова, что в очередной раз ты от меня хочешь…
— Извини, это потерпит несколько минут? — я снова приложил телефон к уху и обратился к Иисусу.
— Ну… да, — произнёс он. — Если у тебя там что-то сильно важное, перезвоню позже.
— Хорошо, тогда давай так и сделаем.
Пип-пип-пип.
— Ну⁈ — я поднялся с подоконника и шагнул к Виктории, что, часто дыша, как-то странно на меня смотрела. — Что опять случилось?
— Ничего не случилось! — обиженным голосом ответила она.
— Эм?.. — сощурился на Амосову. — Тогда какого чёрта это всё…
— Не могу я так больше! — продолжала Виктория. — Не могу! Ты всё так же продолжаешь ходить за ручку со своей Аксёновой, а на меня никакого внимания не обращаешь…
— Ну так… может быть потому, что Екатерина теперь — моя жена? Не думала об этом?
— На больное давить вздумал? — глаза Амосовой буквально пылали от злобы. — Я для тебя кукла какая-то, что ли? Над которой издеваться можно?
— Да что ты несёшь вообще? — я тоже начинал закипать.
Вот только этой дуры сейчас не хватало, ей богу. У меня там дела повышенной важности, от которых многие и многие жизни зависят, а Амосова с какой-то ерундой лезет.
— Думаешь, мне так просто сначала целоваться с тобой при свете луны, а потом ходить, будто ничего и не было? — кажется, она сейчас заплачет.
— Эй! — я огляделся. Вроде как, из-за повышенной шумности в столовой нас особо никто не слышал. — Тише ты! — шагнул ещё ближе к девушке и взял её за локоть. — Забудь про это вообще. Я пьяный был, еле помню себя. Да и вообще, ты сама начала лезть. Навязчивая, как собачонка. Пожалуйста, больше не подходи ко мне.
— Ах ты… — из правого глаза Виктории вытекла маленькая слезинка. — Собачонка, значит… — девушка шмыгнула носом, вытерла блестящую слезинку и развернулась ко мне спиной. — Хорошо. Тогда собачонка сейчас всё разгавкает твоей бабе!
  
Глава 19
 
Ну и кто мне после всего скажет — что с этими существами из какого-то другого мира (то есть с девушками) можно нормально общаться⁈
— Виктория, стой! — раздражённо выпалил я и быстрым шагом двинулся за ней.
Розовые волосы назад, руки — вперёд. Амосова убегала от меня, сама не зная куда. Сказала, что направляется к Екатерине, чтобы всё той рассказать. О том, как мы случайно поцеловались с ней около недели назад.
Дерьмо!
И хотя эта чертовка сама меня заманила в комнату, накинулась, а я отказал ей — тем не менее, Екатерине всё равно мало такое понравится. По факту же я был дома у другой девушки, и правда целовался с ней при свете луны. И плевать, что всего несколько секунд, пока не очухался.
 
Узнать такое на следующий день после того, как расписался с человеком — мрак.
— Ну и куда ты собралась? Стой, говорю! — без проблем догнав Амосову, схватил ту за локоть и отвёл за угол. Порыскал глазами и нашёл чуть приоткрытую дверь. Отлично. — Сюда!
Девушка пыталась вырваться, истерила, плакала, но я не поддавался. Захлопнув за нами дверь и оказавшись в тёмном тесном помещении, попытался включить свет.
Щёлк!
Выключатель оказался за спиной Виктории, и я случайно задел её рукой. Девушка что-то рявкнула и толкнула меня назад. Я не больно ударился спиной о стену.
— Слушай, завязывай, — пригрозил ей пальцем. — Давай как взрослые люди поговорим, не доводи до греха.
— Ненавижу тебя! — попыталась ударить снова, но я вовремя перехватил руку, а потом вторую. Далее развернул Викторию спиной к себе, чтобы не получить ногой по причинному месту, и сжал её, обездвижив.
— Успокойся, пожалуйста, — стараясь держать себя в руках, произнёс я.
— Идиот, отпусти меня! Отпусти! — не унималась Амосова, продолжая кричать.
Ну, что ж…
Высвободив одну руку, я прикрыл её чересчур громкий рот. При всём при этом старался девушке не навредить. И это было сложно, потому что та брыкалась, будто взбесившаяся лошадь.
— Отпущу, если пообещаешь не кричать и не убегать от меня!
— Уаыаыуаыа, — ответила Виктория.
— Что? — приоткрыл ей рот.
— Пошёл ты! Кретин! Уауыаыау!
Да что ж с тобой делать, неугомонная?..
— И всё-таки, я настаиваю. Нам нужно поговорить!
Несмотря на всю свою прыть, Виктория, всё-таки, стремительно уставала. Бубнёж сквозь мою ладонь затихал, а движения замедлялись.
И слава Богу… ведь я сам уже еле сохраняю ресурсы, чтобы удерживать этот розовый ураган.
— Опупи! — уверенно, но неразборчиво произнесла Виктория. — Быо опупи!
Подозреваю, что это просьба её отпустить…
— Хорошо, — отвечаю я и ослабляю хватку. Девушка тут же разворачивается ко мне лицом и отступает к противоположной стенке. Буквально испепеляет меня взглядом. Складывает руки на груди и тяжело дышит.
— Какой же придурок, я чуть не задохнулась! — говорит Амосова, и я замечаю, как дрожит её подбородок. Но, сомневаюсь, что это из-за нашей игры в «поймай буйного». Она ещё не успокоилась после разговора в столовой.
— А что я ещё должен был делать? Ты кричишь, как резанная, и дерёшься.
Виктория хотела было сказать что-то оскорбительное, но осеклась. Продолжила по-другому:
— Значит причины есть!
— Ну вот и отлично. Наконец-то перешли к конструктивному диалогу. Расскажи мне об этих причинах.
— Эй, ты чего мне тут — сеанс психотерапии устроить решил? Уверен, что время и место подходящие? — Амосова окинула взглядом тесную комнатку, захламлённую какими-то коробками, швабрами, вёдрами.
— Не совсем, но другого выбора у нас нет. Ну так что?
Отведя от меня наполненный страстями взгляд, Виктория буркнула:
— Придурок…
— Хорошо, — почесал затылок. — Если не хочешь раскрываться сама, сделаю шаг навстречу… ты что-то ко мне чувствуешь, но не получаешь в ответ никакой отдачи, и потому расстраиваешься. Я прав?
— Вот же… — вздыбилась Амосова, будто в её тело вдруг вдохнули гневного воздуха, но довольно быстро она сдулась обратно. — Да! — выпалила девушка. — Да! Ты прав! Доволен? Я влюбилась в тебя, а тебе абсолютно наплевать. Влюбилась, а ты уже расписался с Аксёновой. И мне… — подбородок её затрясся в усиленном темпе, глаза снова наполнились жидкостью. — Больно. Очень больно… — по щекам потекли ручейки слёз, и Виктория отвернулась к стене, стала всхлипывать на всю каморку.
Вот чёрт… как не люблю, когда плачут девушки. Я понимаю, что это самая простая из всех манипуляций, что только можно придумать — подобное практикуют даже маленькие дети. Но… каждый раз ничего не могу с собой поделать.