Кровь и туман (СИ)

— Нормально, — честно отвечаю я. — С мамой всё как прежде, а с… ну, как видишь, папой я его пока не называю.
— Даже при нём?
— При нём я пользуюсь местоимениями.
Я снова обращаю свой взгляд на дорогу. Звонок, который я совершила после вынесенного в тренировочном зале приговора, не казался мне чем-то неправильным ни до разговора, ни во время, ни после. К счастью, и абонент на другом проводе на удивление быстро согласился подбросить меня до дома.
Хорошо, что ведьмы получают водительские права по иной системе, не так, как люди. Да и что-то мне подсказывает — Лие уже давным-давно исполнилось восемнадцать.
— Жестокая ты женщина, — усмехаясь, сообщает Бен.
Я хочу задать ему встречный вопрос, но вспоминаю, чем кончился наш последний разговор, включающий в себя обсуждение его матери, и решаю заткнуться. Принимаюсь провожать мимо проезжающие автомобили взглядом, на четвёртой легковушке мне везёт; в подъехавшей к тротуару машине я вижу знакомую блондинку.
— Кто заказывал такси на Дубровку? — спрашивает Лия, опуская стекло пассажирского сидения. Дальше следует улыбка — для меня, и заинтересованный взгляд — для Бена. — Оплата по количеству занимаемых мест.
— Я не твой пассажир, — отвечает Бен.
Я кидаю сумку на заднее сиденье, сама плюхаюсь на пассажирское.
— Куда тебя забросить? — спрашивает Лия. — Где ты живёшь?
— Домой пока не хочу. — Я дёргаю ремень безопасности, но в итоге отпускаю его, так и не пристегнувшись. — Можем намотать несколько кругов по городу?
— Без проблем, — отвечает Лия.
Прохладный ветер заставляет закрыть окно. Всё это время Бен следит за моими действиями, а я, хоть и не гляжу прямо на него, но краем глаза различаю, что он берётся за третью сигарету.
Похоже на немой сигнал. Стоит ли мне за него волноваться?
* * *
Лия молчит. Из динамика магнитолы доносится бубнёж ведущего радиостанции. Мне нет дела до того, что он говорит, как и до того, что из музыки он ставит, но эта общая шумовая картина позволяет оживить тишину в салоне и сделать её менее напряжённой.
Кажется, я потеряла счёт времени.… Когда успело потемнеть? Не опоздать бы на дежурство!
Яркие огни фонарей, которые мы проезжаем, вереницей звёзд остаются у меня перед глазами, когда я отвожу взгляд на приборную панель. Лия держит положенный в населённом пункте скоростной режим, не превышая и на пару километров. Я снова задумываюсь о её реальном возрасте. В том настоящем спросить не успела, а здесь… как-то неудобно, что ли.
Мы не друзья — это себе приходится напоминать настойчиво, даже немного грубо.
— Когда мы виделись крайний раз, ты сказала, что позвонишь, но я думала, это всего лишь вежливость, — начинает Лия.
Она не делает радио тише, лишь повышает голос.
— Мне нужно было с кем-нибудь поговорить, — отвечаю я. — Моя подруга находится в коме, а парни… знаешь, их общество иногда бывает невыносимым.
Лия хмыкает, но кивает с пониманием. Я вспоминаю, что у неё есть младший брат по имени Лео. О том, что она наверняка имеет при себе далеко не одного ухажёра, напоминать не приходится: всё и так, как говорится, налицо.
На красивое, идеальное лицо.
— Ты не подумай, — Лия выкручивает руль в сторону, беря левее и перестраиваясь на соседнюю полосу для обгона идущего впереди грузовика. Пока мы проезжаем мимо, я успеваю разглядеть водителя — крупного белобородого мужчину в красной кепке, низко натянутой на лоб. Он, почувствовав мой пристальный взгляд, чуть поворачивает голову. У мужчины вместо глаз — два ярких оранжевых сигнальных маяка. Я вздрагиваю, когда мужчина подаёт звуковой сигнал, но не нам, а мотоциклисту, петляющему между. — Я рада, что ты позвонила. Общаться с кем-то из старой школы — это приятно. Я снова могу почувствовать себя обычной ученицей, а не подающей надежды перспективной студенткой. Мне не хватало этой простоты. Плюс, — Лия на секунду замолкает. — Ты же защитница. Это не только может обеспечить мне некие привилегии, но и изрядно потреплет нервы родителям.
 
Я усмехаюсь.
— Рада быть полезной.
— Это прозвучало слишком эгоистично, да?
— Нет, — качаю головой. — Это всё из-за… а, знаешь, не бери в голову.
Я гляжу на Лию. Она озадачена повисшей в воздухе недосказанностью. Слегка хмурит брови, продолжая пробегать глазами по каждому элементу дороги, по пейзажам, но участникам движения. Я чувствую, что обязана объясниться, но не знаю, с какого момента мне можно начать с Лией — здесь и сейчас не моей лучшей подругой. Признаться обо всём Ване и Дане было одновременно и сложным и самым простым делом в мире, потому что одного из них я любила раньше и могу открыто любить сейчас, а другой, когда-то спасший мою жизнь, здесь сделал бы это, — я почему-то уверена, — снова, без каких-либо сомнений.
Лия — другое дело. Ситуация даже страннее и тяжелее, чем с Кириллом, который всё ещё остаётся моей открытой раной.
Отношения с Ваней и Даней стабильны. Отношения с Кириллом — заданы на минимальный успех и с вероятностью в сто процентов сделают больно кому-то из нас двоих.
Отношений с Лией у меня попросту нет.
— Ты куда-то уезжаешь? — спрашивает Лия, бросая короткий взгляд в зеркало заднего вида. — Зачем сумка?
— Меня лишили звания оперативника, — сообщаю я. — Попросили освободить комнату.
— Ох, — Лия такого откровения явно не ожидала. — Мне очень жаль.
— Ничего, порядок. Всё, вроде как, вполне себе честно: оперативники должны быть способны защитить попавшего в беду, а я едва ли могу позаботиться даже о самой себе, так что…
Договорить не успеваю; Лия резко уводит машину к бордюру. Притормаживает, включает аварийный сигнал, глушит мотор. Отстёгивает ремень безопасности, поворачивается ко мне всем корпусом.
Взгляд: прямой, вопрошающий, — впивается в меня крепкой хваткой.
— Могу я быть с тобой предельно откровенна? — спрашивает Лия. Я киваю без опоздания, что, надеюсь, не вызовет у неё подозрений. — Мы не виделись несколько лет и вдруг встретились на парковке у моей новой школы. Ты за мной следила?
— Я… — все слова путаются, я не знаю, за что уцепиться в первую очередь.
— Ладно, не отвечай, — перебивает Лия. — Если бы у меня были реальные проблемы со стражами, они бы отправили тебя вместе с группой захвата, или ты сама была бы не так дружелюбна и сразу заломила мне руки за спину.
— Наверно, — неуверенно протягиваю я.
— Значит, мы остановимся на версии случайного совпадения? И сегодняшний твой звонок — это тоже всего лишь стечение обстоятельств?
Кажется, именно сейчас от меня ждут конкретного ответа, но я так быстро и так сильно потерялась в смысле этого разговора, что только и могу приподнять брови, выражая своё искреннее удивление.
— Не совсем понимаю, к чему ты ведёшь, — говорю я.
Лия принимается нервно дёргать рукав кожаной куртки.
— Я очень осторожный человек. — (А вот это я, кстати, знаю!). — Иногда доходит даже до абсурда. Но, и ты в курсе, нынче время такое — не очень спокойное для любого из миров. А ваш человеческий, как связующее звено — и вовсе окружён со всех сторон, причём не всегда доброжелателями. Поэтому у меня давно вошло в привычку между завтраком и утренней зарядкой проверять будущий день на наличие тёмных пятен.
— Тёмных…?
— Слепых зон, — отвечает Лия, не давая мне договорить свой вопрос, для неё ожидаемый и очевидный. — Это места во времени, представляющие собой особо густые разветвления. В таких зонах любое принимаемое решение может иметь до сотни тысяч различных исходов. В обычный день может попасться максимум два таких пятна, и то они, скорее, светлые, а не тёмные из-за редкости переплетений. — Лия чуть наклоняется вперёд. Я представляю, как она произнесёт следующее предложение таинственным голосом заговорщика. — Сегодня с утра я едва не умерла от удушения застрявшей поперёк горла овсянкой, потому что сегодняшнее пятно, которое показали мне карты, было похоже на огромную чёрную кляксу, готовую поглотить всё на своём пути.