Кровь и туман (СИ)

Нужно привлечь внимание Лии. Но как? Окликнуть? Подойти и коснуться её руки? Сделать вид, что иду в ту же сторону, и случайно толкнуть плечом?
Теряюсь в непринятых решениях. Иду, не отрывая взгляд от спины Лии… а уже спустя мгновение вижу её лицо и недовольно перекошенные губы.
— В чём дело? — грубо спрашивает Лия. Оглядывает меня с головы до ног, тут же меняется в лице. Продолжает уже спокойно: — У меня все документы и все разрешения есть, я каждый месяц отмечаюсь в штабе. Никаких проблем быть не должно. — Молчание. Взгляд скользит по моему лицу. Я вижу, как в её глазах рождается прозрение: — Романова! Славка! Слушай, не узнала, — она, смеясь, хлопает меня по плечу. — Богатой будешь!
Лия очень удивлена нашей встрече. Наверняка не ожидала ещё когда-либо увидеть меня после того, как я стала стражем, а она перевелась в другую школу.
— Привет, Лия, — говорю, улыбаясь.
Произносить имя подруги вслух, обращаясь при этом к ней лично, а не к воспоминаниям о ней, оказывается приятным занятием. Внутри теплом растекается чувство уюта.
Лия рядом. Я дома.
— Вот это встреча, — протягивает Лия. — Неожиданно. Ну, как твои дела? Не разочарована сменой школьной скамьи на пистолеты?
— Моё оружие — меч, — поправляю я.
Лия пожимает плечами. Ей всё равно. Она интересуется моей жизнью не больше, чем погодой на завтра, и это ранит.
Мы были друзьями, я представляю, как говорю ей то, чего вслух произнести же никогда не смогу, помнишь? Лучшими подругами, на самом-то деле. Ты спасла меня от одиночества, когда больше никто этого сделать не смог. Ты всегда была рядом. Ты была моей сестрой. Если бы мы обе верили в Бога, я бы благодарила его за то, что он свёл нас. Я люблю тебя. Боже, знала бы ты, как я на самом деле тебя люблю! И ты меня, должно быть, тоже, раз умерла по моей вине, но ни разу не являлась мне в кошмарных снах. Только в хороших… Но знаешь, от них просыпаться в слезах намного больнее.
— А вообще нормально, — на выдохе отвечаю я. — Не жалуюсь, но бывает по-всякому.
— Это мне знакомо. Тут, — Лия машет себе за спину, — всё не так, как было в нашей школе.
— А почему ты перевелась, кстати?
— Родители посчитали обычную школу слишком простой для меня, — Лия хмыкает. — Ведьма с таким потенциалом должна учиться в Академии, а не в общеобразовательной дыре, — ворча, произносит она, явно пародируя голос кого-то из своих родителей. — Да и причины веской не было, чтобы остаться. Так что, как-то так. — Трясёт светлой головой, жмёт плечами. Бросает взгляд на часы, кожаным ремешком окружающие её тонкое запястье. — Я правда рада была бы поболтать ещё, но у меня вот-вот начнётся урок, так что…
Ты должна остаться. Останься, прошу тебя. Снова стань мне другом. Я так по тебе скучала!
— Да, конечно, — я тушуюсь. — Иди. Может, ещё увидимся.
Лия кивает. Её сумочка разрывается трелью, и я представляю, что на другом конце провода её ответа ждёт какая-нибудь девушка, считающая Лию своей лучшей подругой.
Мою Лию.
Но я сдаюсь. В последний раз бросаю взгляд на родное лицо и почти ухожу, когда слышу тревожный оклик:
— Эй, ты!
Рефлексы срабатывают раньше, чем глаза видят объект. Руки находят кинжал в потайном кармане куртки, тело бросается в сторону — и вот я загораживаю собой Лию.
Низко опущенный капюшон скрывает лицо незнакомца, но по приземистой походке, странно дёргающейся голове и, разумеется, что более очевидно, когтям на пальцах, я понимаю, что передо мной оборотень.
— Иди, куда шёл, — говорю я. — Никому из нас проблемы не нужны.
В ответ мне доносится низкое утробное рычание. Похоже, оборотень и пришёл именно туда, куда хотел.
— Ты разве не собираешься его задержать? — интересуется Лия за моим плечом.
— Как ты могла заметить, я не особо к этому готова, — отвечаю я.
— Да, милые пижамные штанишки.
Я фыркаю. Удобнее перехватываю кинжал, встаю в боевую стойку.
— Если он омега, — продолжает Лия, — то и слушать нас не будет.
— Что тогда делать?
— Ты у меня спрашиваешь?! — от возмущения Лия начинает задыхаться. — Защитница здесь не я!
 
Да, вот только есть проблема — я не помню ничего из того, чему меня могли учить последние два года.
— Ладно, — выдыхаю я. — Тогда будем импровизировать…
Медленно протягиваю свободную руку Лие за спину в надежде, что она поймёт меня правильно. И как только её холодные пальцы соприкасаются с моими, я крепко сжимаю её ладонь и дёргаю нас в сторону.
Мы пускаемся бегом.
Лия на каблуках, и мне приходится буквально тащить её за собой, чтобы та не отставала. Но отчётливее, чем звон её туфель, я слышу тяжёлые, грузные шаги за нашими спинами. Я не знаю, как нам убежать от него, ведь нападающий — оборотень. А Лия, похоже, не понимает, зачем мы вообще это делаем, когда я могу, — то есть, должна, — повалить его одной правой.
Мы оказываемся на главной улице. Переходим на шаг.
— Думаешь, он от нас отстал? — спрашивает Лия обеспокоенно. Когда ни через мгновение, ни, подождав секунд десять, она ответа не получает, задаёт новый вопрос: — Слава, почему мы вообще бежали? Разве вас не учат, как правильно реагировать на такие ситуации?
— Учат, — подтверждаю я. У меня начинает звенеть в ушах. — Но кое-что случилось, и… — Я обрываю себя, поворачиваю голову на Лию и внезапно вижу на её лице искренний интерес. — Неважно. Главное, мы вроде как…
Я не успеваю договорить. Мощный удар в спину заставляет разжать пальцы обеих ладоней: и держащие кинжал, и держащие руку Лии. Я падаю на мокрый после ночного дождя асфальт. Подстраховываю себя руками, выставляя их перед собой, но вместо приземления внезапно проделываю странную комбинацию с кувырком и оказываюсь на ногах лицом к противнику.
Теперь он без капюшона. Я вижу холодные голубые глаза, мощные клыки, покрытые шерстью щёки и челюсть, вижу вздутые вены на шее.
Не может быть…
— Тай? — спрашиваю, вглядываясь в вытянувшееся лицо.
Юного оборотня признание собственной личности с моей стороны только злит. Он делает рывок мне навстречу, но не завершает манёвр — остановиться его заставляет громкий сигнал проезжающего где-то рядом автомобиля.
— Уходи, — говорю я, пользуясь секундным замешательством. Гул в ушах становится нестерпимым. — Я не хочу с тобой драться!
Тай рычит, люди вокруг обступают нас в кольцо. Не все из них боятся. Для многих это как постоять и поглазеть на работу пожарной бригады или проводить завороженным взглядом карету скорой помощи — они знают, что я просто выполняю свою работу, и лишь стараются не попадаться под руку.
Но и уходить — не уходят. Ведь потом им будет, что рассказать за ужином.
— Это же Романова! — восклицает кто-то из зевак.
Откуда они знают мою фамилию?
Тай снова выпадает вперёд. Я не буду поднимать кинжал. Не хочу причинять ему боль. При отсутствии сопротивления, в этот раз Таю удаётся с лёгкостью повалить меня на землю.
Он нависает надо мной, дышит тяжело. Я вспоминаю имитационную комнату и оборотня, в чьё тело раз за разом погружала лезвие ножа.
Перед глазами всё плывёт.
Я не готова сражаться. Я даже жить ещё не готова.
— РАЗОШЛИСЬ! — орёт кто-то.
Звук выстрела. Люди со всех сторон отвечают на него короткими выкликами.
Тай мешкает. Мгновение ему требуется на то, чтобы принять единственно верное решение — бежать. Но он не успевает: взявшийся из ниоткуда Бен бьёт его кулаком в лицо. Я вижу кровь, брызжущую из носа Тая. Юный оборотень заваливается на бок, Бен прикладывает что-то к его груди, что заставляет того биться в конвульсиях.
Должно быть, электрошокер.
— Тай из волков, — холодно произносит Бен, разворачивая обмякшее тело Тая спиной к себе и заламывая ему руки. — Именем Авеля, закона Рассветной Восьмёрки и согласно пакту Единства вы арестованы и будете переданы в штаб для дальнейшего разбирательства.
Бен поднимает Тая, вялого, неспособного дать отпор, на ноги и передаёт подошедшей защитнице. Её я не узнаю.