Эй, влюбись в меня! Том 1 (СИ)
Глава 1 — Евразийский экспресс.
По железной дороге, связавшей Старый Свет и Дальний Восток, со скоростью свыше трёхсот километров в час двигался один из самых крупнейших и быстрейших поездов, созданных новым человечеством. Мимо полуразрушенных гор, выжженных лесов, многочисленных воронок и кратеров размером с небольшую страну, огибая опасные радиационные зоны, Евразийский экспресс вёз новых абитуриентов в самый большой из когда-либо созданных людьми городов — Новый Сеул.
Именно там, в центре самого современного мегаполиса, построенного на пепелище двух некогда уничтоженных стран, мне как молодому герою и предстояло пройти своё пятилетнее обучение по контролю над сверхспособностями.
Брошюрка в моих руках, любезно предоставленная проводником, красочно описывала и завлекала молодых абитуриентов на те или иные факультеты, коих здесь насчитывалось огромное множество. Самым популярным и почётным считался Геройский факультет. Следом за ним шла не менее важная Военная кафедра, ну а третье место занимал факультет Исследований и Новых Технологий. Три учебных отделения, три Жемчужины Нового Сеула созывали под свои знамёна сотни тысяч учащихся, и ещё полгода назад я даже представить не мог, что мне посчастливиться оказаться в их числе.
— Александр, ваш ход, — на общеевразийском обратился ко мне смуглый кучерявый парень. Ади Буаселье являлся потомком французов, вынужденно мигрировавших в западную Европу. Худощавый, невысокий и застенчивый, узнав, что я из бывшего Калосса России, тот как-то даже побледнел, но спустя час-другой мы смогли найти общий язык, правда, своего полного имени он мне так и не назвал.
Вторым пассажиром в нашем вагоне являлся родовитый и гордый англичанин, по факту являвшийся полной противоположностью француза. Майкл Косгроув, ростом метр восемьдесят с хвостиком, плечистый, светловолосый, голубоглазый. Второкурсник спокойно говорил об истинных целях своего пребывания в академии. Вечно задирая острый подбородок и поправляя волосы, он постоянно говорил о развлечениях, выпивке и самых красивых женщинах, что благодаря своим способностям могли дать парню «такое», о чём тот и мечтать не мог. Слушать о его прошлогодних «победах» оказалось весьма интересно, особенно позабавил рассказ о героине по прозвищу Клон, способной создавать сразу несколько своих копий. Бедный Ади, раскрасневшийся от подробностей, так и не сделав своего хода в игре, поспешил удалиться в туалет, оставив нас с англичанином угорать над его «непорочностью». Сам я, как и француз, являлся человеком с обидным клеймом «девственник». Да и как им не быть, когда уже с двенадцати лет отец, разругавшись с матерью и моими старшими сёстрами, увёз меня куда-то на хутор прочь от цивилизации и людей, где я, пытаясь понять свои силы, под его чутким руководством провёл в тренировках тяжёлые шесть лет.
«Ты везунчик, Алекс», — произнёс Майкл, узнав о наличии у меня трёх способностей. Возможно, я соглашусь с ним через пару лет, но сейчас, пока на моём запястье красуется блокиратор, полностью подавляющий мои сверхспособности, неконтролируемая сила скорее угнетает, чем радует.
Индикатор на браслете с жёлтого сменился оранжевым, а следом, моргнув, стал ярко-красным. Старенький браслет редко использовался мною дома, поэтому его техническим состоянием я редко интересовался, и сейчас это грозило сыграть со мною злую шутку. Вытащив из-под сидения рюкзак, дважды перепроверил все отделы. Ни зарядного кабеля, ни сменной батареи. «Неужели я положил их в дорожную сумку и сдал в багажный отдел?» По моим прогнозам, заряда хватало на два таких путешествия до Сеула и обратно, и к такой подставе от собственной электроники я был не готов. Поинтересовавшись у Майкла, есть ли зарядка, получил насмешливое и глумливое: «Не пользуюсь». Перемещение в общественных местах людей, не получивших сертификат о стопроцентном владении силой, запрещалось и каралось по закону. А иметь проблемы в свой первый день и ещё до поступления мне ой как не хотелось. Вариантов оставалось два: дождаться Ади, так как он тоже первогодка и, скорее всего, владеет либо зарядкой, либо батареей, или обратиться к проводнику. Вот только придётся ли мне покупать аккумулятор или его выдадут бесплатно? Денег у меня с собой ровно на месяц проживания и пропитания. Отец чётко дал понять, что транжирить честно нажитые у меня не получится. «Проклятье…»
— Да не переживай ты так, — видя моё беспокойство, произнёс Майкл. — Сейчас кучерявый придёт и всё устаканится, а вот, кстати, и он… — За стеной послышались чьи-то торопливые шаги, вслед за чем выдвижная дверь резко распахнулась.
Такая же светловолосая высокая дама с тёмными выделяющимися стрелками на глазах неожиданно предстала перед нами. Чёрная отутюженная блузка, такая же чёрная юбка и высоко задранные чулки почему-то показались мне крайне вызывающими. Оглядев частично пустующее купе и с облегчением вздохнув, она с ходу бросила ко мне свою небольшую сумочку, а следом и сама разместилась рядом.
— Ну слава богу, хоть одно свободное место… — выдала девица с каким-то неестественно живым выражением лица, казавшимся больше пластиковой маской, чем человеческой плотью.
— Л-леди Ф-Флора? — заикаясь, приподнялся с места Косгроув.
— О, Мики, ты тоже здесь? — с усмешкой в голосе произнесла девушка, бесцеремонно закинув ноги на наш обеденный столик. Карты, в которые мы с Буаселье играли последние несколько часов, подпрыгнули и перемешались. Она что, сделала это специально? — Флора Фортун или леди Фортуна, как вам будет угодно, — протянув мне тыльную сторону ладони, произнесла нахалка. Она явно рассчитывала на некую галантность, вот только, увы, я не англичанин.
— Александр Андреевич Тэн. — Жму той руку.
Дрогнувший нервно глаз ничего хорошего мне не сулит и сжавшаяся с чудовищной силой кисть девушки, заставившая мои косточки прохрустеть, — тем более. Садистка явно намеревалась услышать просьбы или даже мольбы о пощаде, вот только я уступать не собирался и, максимально напрягшись, сдавил кисть девушки в ответ.
— Русские… — так и не дождавшись эмоций на моём лице, едко выплюнула англичанка.
— Что ты здесь делаешь, Флора? Вагон четверокурсников военного факультета далеко впереди, — после того, как наша дуэль на рукопожатиях завершилась, с облегчением выдохнул, а следом спросил Майкл.
— Я больше не учусь на военном и, по настоянию семьи, перевелась на геройский. К сожалению, с аккредитацией возникли проблемы, и теперь я точно так же, как и ты, младший братик, на втором курсе геройского… — прямо перед парнем перекинув ногу на ногу и по-любому засветив тому своё нижнее бельё, отозвалась Фортуна. Отведший взгляд в сторону, Косгоув не сильно то и обрадовался такому зрелищу. Казавшийся до этого крайне гордым, волевым и сильным, парень поник перед статусом и влиянием своей внезапно образовавшейся родственницы.
— Мы едем уже больше суток, что ты забыла именно в нашем вагоне? — найдя в себе силы плавно отодвинуть, а следом и вовсе скинуть ноги сестры со стола, вновь спросил парень.
— Моими попутчиками оказались сраный камень и болотная чупокабра. От них так и несёт грязью да протухшей водой. Мерзость, — скрестив руки на груди, рыкнула героиня, злобно ткнув туфлей между ног Майкла. Каблук со скрежетом пробил мягкую сидушку и жестяную стенку за ней. Стопа вспыльчивой особы, остановившись всего в паре сантиметров от гениталий Майкла, замерла. — Ты же не против, братишка? — Англичанин нервно сглотнул и молча кивнул.
«Интересно, все военные настолько отсаженные, или это нам так просто с попутчицей повезло?..» — игнорируя разного рода выпады и насмешки в нашу с Майклом сторону, ожидая француза, уставился в окно.
Мимо пролетали множественные столбы электролиний. Редкие деревни, разместившиеся по бокам кратеров, а также необъятные выжженные пустоши. Чёрные, с оплавившейся от некогда высоких температур землёй. За без малого двести лет, прошедших со дня «Звездопада», многое изменилось. В учебниках по истории и географии часто говорилось о дне мирового объединения, но крайне редко рассказывалось о странах и миллиардах беженцев, так и не успевших это объединение увидеть. Такие великие страны как Австралия, Англия, Япония, Индия и большинство других мелких прибрежных и морских государств навеки прекратили своё существование, превратившись в народы кочевников, беженцев, судьбой которых стал поиск нового дома.