Цесаревич (СИ)
*…………*……….*
Лондон
18 декабря 1747 года
Король Георг II пребывал в не лучшем настроении. Опять начал беспокоить геморрой [в реальной истории эта болезнь беспокоила короля с 1736 года, о чем королю сопереживали все английские дворяне, непрестанно обсуждая конфуз монарха], опять эти лондонские туманы. А он так хотел побольше пробыть в своем Ганновере — истинной родине. Но лондонцы заставили короля больше проводить времени в столице. А война, которая списывала нахождение короля в Ганновере на необходимость руководить войсками, закончилась. Теперь нужно править.
— Ваше Величество, к вам лорд Генри Пелэм, — сообщил камердинер.
Император поежился на кресле, чтобы принять менее болезное положение, не следует премьер-министру видеть своего короля, страдающего от геморроя, потом чего повелел звать лорда.
— Ваше Величество, — Пэлем изобразил учтивый поклон.
— Говорите, сударь, с чем прибыли! — с нотками нетерпения сказал Георг.
— Из России пришел запрос о содействии их флоту в длительном переходе до Китая и дальше до русской Камчатки. Просят создать магазины в Потругалии [союзник, чуть ли не сателлит, Англии в то время], Индии с провизией, чтобы снабдить их экспедицию, — лорд Пэлем присел, ему разрешалось сидеть в присутствии короля, он уже давно несменный премьер-министр и руководитель любимой партии Георга — вигов.
— Не вижу сложностей, лорд Пэлем, пусть платят серебром, и мы снабдим их корабли, даже может и не самой плохой солониной, — король действительно не понимал причину этого разговора. Если дело не касалось больших трат, а, напротив, можно и заработать, то зачем беспокоить короля?
— Все не так просто, Ваше Величество, — начал прояснять ситуацию терпеливый Герни Пэлем. — Русские искренне, но ошибочно, считают, что защитили Ганновер от захвата города и всех областей вокруг французами. Они думают, что в случае победы главного французского маршала Морица над русскими, этому гальскому выскочке удалось бы осадить и взять и Аахен и Ганновер. Поэтому они ждут от нас не меньшей благодарности, чем от Австрии. А Мария-Терезия выплатила русским пятьсот тысяч талеров.
— Это возмутительно! — искренне взбеленился король. — Конечно же, я разбил бы Морица. И зачем нам платить вообще что-либо, если мы и так продумываем поворот своей политики в сторону Пруссии и уже против Австрии?
— Да, мой король, но и потерять Россию в качестве союзника и партнера, мы не можем, не так явно, не сейчас. Торговля с Московией важна для нас, тем более, когда в самой благословенной Англии уже нет корабельного леса, а Россия сплошь покрыта лесами. Русские и не ждут, что мы заплатим, тем более канцлер Бестужев отрабатывает свое жалование из нашего посольства. И я считаю, что выполнить не слишком обременительную просьбу варваров, можно. Нужно проводить их в Тихий океан, что вполне разрешит неловкости в политике, возможно, парусина и пенька русских опять опустится в цене, все же отправляется в экспедицию новый флот наследника, для этого они строили много кораблей, сейчас пенька подешевеет. Да и мы союзники, а демонстрация русского флага у берегов французских колоний в Индии, сильно остудят недоговороспособных галлов, — премьер министр замолчал и стал ожидать реакции от своего короля.
— Хорошо, берите деньги на это, но проследите, чтобы русские не стали новой силой где-нибудь в Индии или в североамериканских колониях. Впрочем, для этого им нужно идти через Антантику, а не огибать Землю вдоль Индии, — сказал король и сделал страдальческую мину на лице.
Ну, когда же пройдет эта постоянная, больше неприятная, а еще унизительная боль?
— И еще, Ваше Величество. Вот тут каперские патенты, — якобы между прочим, сказал Пэлем.
— И с каких это пор я лично подписываюсь под столь гнустными документами? — раздраженно сказал король, в другой момент он бы с удовольствием пообщался с умным и интересным Генри Пэлемом, но не сейчас.
— О, нет, Ваше Величество, Ваше перо не коснется этих листов, но я просто хотел, чтобы Вы посмотрели, — настоял премьер-министр.
Король вгляделся в написанное, и быстро понял, что к чему. Это были каперские патенты на разбойничьи действия на юге Африки и в Индийском океане. Даются данные документы пяти кораблям королевского флота. Очевидно, что эти фрегаты станут охотиться за затерявшимися или отставшими кораблями русских. Особенно писалось, что Ост-Индская компания щедро одарит каперов за приведенные в Индию торговые корабли. Русские решили выйти в океан? Глупости, тут уже плавают большие и злые акулы, которые съели португальцев, а сейчас основательно кусают голландцев и французов.
Глава 2
Ораниенбаум.
8 марта 1748 года
Ну, ничего я не мог поделать с острым желанием поздравить женщин с Восьмым марта. Золотые украшения из новой коллекции Моисея Ицковича были тут кстати. Этот партнер и соплеменник Герасима Евреинова, как и мой — конечно, исключительно партнер, ибо к еврейскому народу себя не причисляю, создал интересную коллекцию. Драгоценности стали очень хорошим подарком и для Екатерины Алексеевны и для государыни.
Даже для меня каждое из украшений вышло более, чем по две тысячи рублей каждое, и это по себестоимости. Но не в цене дело, а в том, что они получились, как и вся коллекция — великолепно и блистательно. Опять я постарался, когда по памяти при помощи двух начинающих художников, восстанавливал эскизы лучших украшений, что некогда видел. Эти два ожерелья, которые были подарены мной Елизавете и Екатерине были эксклюзивными, пусть и выдержанными в концепции всей коллекции.
Вот так, ни с того, ни с чего, я решил поздравить ближайших ко мне дам. Не стану отрицать и мотивацию сделать приятное близким людям, но… Мы хотели выходить на европейский рынок с этой, как мне казалось, лучшей коллекцией из всего того, что получалось у Герасима и Ицковича ранее. И тут следует написать в журнале «Россия», как и в «ведомостях», что украшения, похожие на те, что носит императрица и жена наследника, уже есть в продаже и соврать, что они успели получить признание в Европе. Мода на зарубежное сильна, а подкрепленная патриотизмом, что это наши товары европейцы покупают, делает чудеса. Вранье? Нет — хайп! Да и кто скажет, что Россия не Европа?
А после, с таким же посылом, заказываем публикации в газетах Священной Римской империи, если получится еще где-нибудь, и распространяем слухи о том, что это реплики из таинственных украшений, ну, допустим, Византийской императрицы Феофано, или даже Елены Троянской. Да — откровенная ложь, но такое срабатывало в двадцать первом веке, где люди уже привыкли к подобным опусам, тут же, как я понял, очень даже зайдет, люди еще не имеют прививки от лживой рекламы. А продукт конечный — хорош, поэтому и за некоторое перевирание стыдно не будет. Да и удивительный это народ — евреи! Коммуникабельность у них зашкаливает. Что французский еврей, что русский, оба очень быстро найдут общий язык и помогут друг другу, особенно за незначительный гешефт. И Ицкович уже поговорил с кем-то из соплеменников во Франции, и собирался с первой охраняемой оказией отправить пробную партию в эту страну.
По бизнес-плану, который был весьма условным из-за отсутствия исходных данных, прибыль ювелирного дела должна составить в этом году не менее ста тысяч рублей.
Несмотря на праздник 8 марта, именно в этот день и должно было случиться общее собрание Третьей Камчатской Экспедиции. Именно так я назвал то, что может сильно изменить обстановку на Дальнем Востоке и… на Западном побережье Америки.
Дело, которое готовилось уже три года исподволь, но предметно год, а интенсивно — последние полгода, входит в финальную фазу. И я ощущаю сильное волнение. От моего решения зависят судьбы более двух тысяч человек: корабелов, солдат, строителей, охотников, будущих чиновников, крестьян, ботаников, рудознатцев, географов и даже художников. Все они отправляются в очень длительное путешествие на Восток, прежде всего в Америку, в меньшей степени в Охотск и Петропавловск.