Преломляя свет (ЛП)

Осознав это, ей стало легче. Свободнее.
Вышло довольно забавно, ведь почти одновременно с тем, как она пришла к такому выводу, Рон порвал с Лавандой и направился к Гермионе с таким видом, будто она только и делала, что сидела и ждала его появления, скрестив руки на коленях.
Ну что за кретин.
Она никогда не забудет это изумленное выражение лица, когда он потянулся, чтобы поцеловать ее в последний день перед окончанием семестра, а она остановила его рукой.
— Что ты делаешь? — недоверие вперемешку с замешательством застыли на его лице.
— Прости, Рон, — спокойно ответила Гермиона. — Мои чувства к тебе уже не те, что были раньше.
— Уже не те? Но они были теми на протяжении многих лет, а сейчас я наконец свободен!
Его самоуверенный тон и неосознанно высказанное признание в том, что он прекрасно знал о ее продолжительной симпатии к нему, вывели Гермиону из себя.
— Да, прошли годы. Годами ты вел себя как настоящая задница. Игнорировал и оскорблял меня, причинял боль, поступая как самый настоящий трус, страшась высунуть свою шею из песка и признаться в своих чувствах.
— Что ты имеешь в виду? — пробормотал Рон, покрываясь красными пятнами от нарастающего напряжения.
— Святочный Бал? То, как ты себя вел, когда Джинни рассказала тебе про Виктора? Или, может быть, последние шесть месяцев?
Он предпочел развернуться и уйти, чем продолжать спорить с ней, поставив точку в этом разговоре. С тех пор отношения между ними стали натянутыми и сопровождались напряженным молчанием под руку с непродолжительными разговорами. Тот факт, что это лето они проведут по отдельности, стал действительно хорошей новостью. Может быть, он встретит кого-то и избавит от этих неловких переменных в уравнении их дружбы.
Рано или поздно.
Так что, нет, она ни на кого не злилась… Уже нет, но в любом случае, Лаванда Браун…? Гермиона прислонилась спиной к крепостной стене, окружавшей площадь верхней части города и, смиренно вздохнув, посмотрела на холмистые поля и виноградники. Как она будет одна месяцами уживаться с Лавандой Браун: с ее хихиканьем, легкомыслием, одержимостью прорицаниями и парнями, со своей полной противоположностью? Что они будут обсуждать? Войну? Каково им дается нахождение вдали от того, к чему привыкли? Или странность всех тех событий, которые они пережили?
Гермиона покачала головой и, оттолкнувшись от стены, начала спускаться вниз по холму, обратно к квартире, немного стыдясь своей бурной реакции. Не было никакой надобности в том, чтобы становиться с Лавандой лучшими подругами, но Гермиона была в долгу перед Орденом, а если точнее, то нынешнее положение вещей просто не оставляло другого выбора. Для начала ей стоило смириться и принять это как данность, а уже потом постараться улучшить ситуацию. Мысли вихрем пронеслись в голове, когда план начал воплощаться в жизнь.
— Где ты работаешь? — спросила Гермиона, как только вошла в квартиру.
Лаванда оторвалась от приготовления чего-то похожего на то, что Гермиона планировала сделать для Луны, и взглянула на нее.
— В кондитерской, — коротко ответила блондинка.
— Я так и предполагала. Что ж, это замечательно, — кивнув, сказала Гермиона, пока Лаванда пребывала в недоумении. — Меня распределили в кофейню, где эспрессо, латте, сэндвичи, все в этом роде, — объясняла она. — Смены начинаются рано утром, почти все часы выпадают на время открытия. А кондитерская открывается в одиннадцать? Или в полдень?
— Мне сказали быть завтра на работе к одиннадцати.
— И она не закроется раньше девяти или десяти вечера, верно?
— Думаю, да.
— Значит, мы почти не будем пересекаться, — нарочно уточнила Гермиона. — Утром я работаю, а ты нет. Вечерами наоборот. Я рано ложусь спать, поэтому ты меня даже не заметишь, когда будешь возвращаться со смены. Мы можем даже распределить полки в холодильнике, — продолжая рассуждать вслух, она воспряла духом, потому что верила, что это могло сработать. Однако ей пришлось прервать пламенную речь, как только она заметила расстроенное выражение лица Лаванды.
 
— Что такое?
— Я… надеялась, что мы сможем стать друзьями, — ответила она, после продолжительной паузы. — В конце концов, ты победила. Он теперь твой. И всегда был, — она взглянула на Гермиону. — Я не имею ничего против вас, — ее глаза блестели от едва сдерживаемых слез.
Вот черт. Гермиона закрыла глаза и, сделав глубокий вдох, начала говорить.
— У нас с Роном ничего нет. — после этих слов Лаванда издала сдавленный тихий звук. — Он больше не привлекает меня в этом плане. Давай просто больше… Давай забудем об этом, хорошо?
Открыв глаза, Гермиона проследила за самым невероятным спектром эмоций, которые умудрилась испытать Лаванда: недоверие, гнев, смирение, раздражение. Невеселый смех девушки вырвался наружу, нарушая тишину.
— В чем дело? — Гермиона ощутила легкий укол негодования.
Лаванда потерла лоб, все еще улыбаясь.
— Последние месяцы, а в особенности последние три дня, я провела медитируя, сжигая шалфей и заставляя себя рассуждать рационально, всеми силами стараясь принять тот факт, что вы с Роном идеально подходите друг другу, что вам суждено быть вместе, что именно поэтому ему не нужна была я. И сейчас ты говоришь, что он больше не привлекает тебя в этом плане? — ее голубые глаза расширялись с каждым словом, а истерический смешок, сорвавшийся с губ, поставил заданный в конце вопрос ребром.
Сотни вариантов ответа вертелись у Гермионы на языке, но то, что она сказала, не ожидал услышать никто.
— Разве ты не согласна с тем, что он эгоистичная задница?
В квартире стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь журчанием кипящей воды. Лаванда смотрела на Гермиону не отрываясь, ее лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, будто все мышцы разом онемели. А затем она резко откинула голову назад, заливаясь громким заразительным смехом. Гермионе удалось сдержаться, но вскоре она сама засмеялась так, что была не в силах остановиться.
— Так и есть, — Лаванда сделала несколько глубоких вдохов, чтобы перевести дух, потирая глаза от выступивших слез, и покачала головой, сдаваясь. Но как только блондинка посмотрела на Гермиону, девушки вновь разразились смехом. Это продолжалось пару минут, пока они не успокоились окончательно.
— Хорошо, — утвердительно произнесла Гермиона, успокоившись. — Хорошо, давай попробуем еще раз, — она протянула руку вперед. — Добро пожаловать. Ты полюбишь этот город, а квартира и правда очень милая.
========== Глава 3 ==========
Гермиона выехала на пыльную дорогу. Пружины скрипели под сиденьем старого велосипеда, который она взяла в аренду у своего босса. Жан Карло заявил, что добираться до водоемов пешком пришлось бы очень долго. Учитывая расстояние и невыносимую жару, Гермиона не могла не согласиться. По крайней мере, прохладный легкий ветер, вызванный ее быстрой ездой, сдувал влажные волосы с лица.
Каждый раз, с момента переезда, когда она говорила о замечательной погоде, местные смеялись и отвечали: «Подожди, пока не станет жарко». Через несколько дней после прибытия Лаванды стало действительно жарко. Такое пекло Гермионе еще не приходилось переносить. В кафе было душно, в квартире угнетающе, везде невыносимо, разве что кроме глубокой тени. Они с Лавандой не выдержали и использовали охлаждающие чары прошлой ночью, чтобы уснуть.
Жалобные стоны Гермионы привели к тому, что Жан Карло предложил ей взять на время свой велосипед и съездить к водоемам, а затем, пожалев ее северную кровь, почти насильно вытолкнул из кофейни за тридцать минут до конца смены. Гермиона остановилась около кондитерской, чтобы проверить, не сможет ли Лаванда ускользнуть с работы, но в очереди стояло около двадцати человек, так что ей ничего не оставалось, кроме как сочувственно махнуть соседке рукой и поехать одной.
Жан Карло предупредил, что поездка займет не больше четырех километров, а она провела в пути уже минут пятнадцать, значит скоро должна прибыть на место. Как только Гермиона об этом подумала, ей на глаза попался небольшой деревянный знак со стрелкой, указывающей на узкую дорожку с надписью «Pozze»{?}[Водоемы], выведенной белой краской.