Миллионы рождают власть (СИ)

Роскошная обстановка «Плазы» с монументальными колоннами, пальмами в горшках, огромной хрустальной люстрой, резко контрастировала с этим типом в немного помятом сером костюме, застегнутом, несмотря на лето, на все пуговицы и простенькой голубой рубашки, а-ля фабрика «Большевичка». Одежда просто кричала, нет, вопила во весь голос о советском гражданстве этого товарища.
На фоне ухоженной и состоятельной публики, заселившей отель, мужик с потасканным простецким лицом смотрелся не очень хорошо. Живая антиреклама Советского Союза. Но это в сравнении с американскими богачами. Какой-нибудь реднек в Аризоне или Техасе выглядел бы так же, если не хуже.
При виде нас, появившихся в вестибюле, он даже подскочил в кресле, моментально оказался на ногах и быстрым шагом пошел навстречу.
— К нам идёт? — уточнил Олег, сразу заметивший порывистое движение «серого костюма».
— Да, — кивнул я, — похоже, из посольских. Послушаем, что ему нужно. Говорить буду я. Всем остальным не влезать.
— Товарищи Елизаров, Алексина, Квятковский и Устинов? — уточнил мужчина, приблизившись.
— Они самые, — я сухо кивнул. — А вы кто такой будете?
— Петр Семенович Москальков, сотрудник консульства, — представился мужичок, протягивая ладонь.
— Очень приятно, — я с непроницаемым лицом пожал руку, дождался пока Москальков поздоровается с Олегом и Саней, кивнёт Анне и спросил:
— И что товарищу из консульства нужно от советских кооператоров?
— Ну как же? — всплеснул ладонями Петр Семенович. — Товарищи вы, что инструкцию перед полетом не проходили? Вам же надо было сразу к нам приехать. Мы получили о вас информацию и готовы оказать всю необходимую помощь: проинструктировать, выделить переводчика и сопровождающего товарища из торгпредства. Нельзя же так.
— Зачем сопровождающего? — холодно поинтересовался я.
— Мы несем за вас ответственность, — надулся Москальков. — Вы — крупные представители советского кооперативного движения. Можно сказать, целая делегация. А делегациям положено выделять переводчика и отдельного сопровождающего. Если с вами что-то произойдет, к нам будут претензии. К тому же товарищи из торгпредства готовы вас проконсультировать, познакомить с американскими бизнесменами, оказать всю необходимую помощь в решении проблем.
-Переводчик не нужен, — холодно отрезал я. — Мы от него в Союзе отказались, и нам пошли навстречу. Я отлично владею английским. Мой секретарь — тоже. Анна из известной дипломатической семьи. Она бывала в Нью-Йорке раньше, и прекрасно знает город. Проблемы решать мы привыкли сами — без помощи посторонних сопровождающих из торгпредств либо других органов.
— Так нельзя, — работник консульства погрустнел. — Есть инструкции. Это же ваша безопасность. Вы советские люди в капиталистической стране, могут быть провокации.
— Можно, — я надавил взглядом на Москалькова. — Во-первых, времена противостояния уже прошли. Сейчас Гласность, Перестройка, балалайка…, тьфу, дружба и сотрудничество с нашими американскими партнерами. А вы, похоже, ещё во временах холодной войны живете. Пора вам перестраиваться, и с ускорением, как постоянно требует наш генеральный секретарь Михаил Сергеевич Горбачев. Или вы с ним не согласны?
Я проницательным взором с чекистским прищуром окинул смешавшегося чинушу.
Внутренне меня покоробило от собственного спича. Но с волками жить, по-волчьи выть. Бюрократию и чиновников, в данном случае советских, надо давить их собственным оружием, показным чинопочитанием «светлого» образа вождя.
— Конечно, согласен, — испуганно заявил товарищ из консульства. — По другому быть не может.
Он немного помолчал и добавил.
— Но так действительно нельзя. Должен быть сопровождающий.
— У меня их целых четыре, — я широким жестом указал на компаньонов и улыбающуюся Анну. — Чем они вас не устраивают?
— Я понял, — взгляд третьего советника обрел твердость. — Доложу о вашем поведении консулу. А он в свою очередь свяжется с послом в Вашингтоне.
— Давайте, я вас провожу, уважаемый Петр Семенович, — я твердо взял немного растерявшегося чиновника за локоть и повлек к выходу. — Ребята, подождите меня минутку в холле.
 
— Что это вообще такое?! — попробовал возмущаться третий секретарь. — По какому праву вы так себя ведете? Это ни в какие ворота не лезет!
Я вывел его из отеля и остановился только у зеленого сквера, предварительно оглядевшись и убедившись, что рядом никого нет. Притянул перепуганного Москалькова к себе, и прошипел:
— Уверен, у тебя есть связи в МИД. Прежде чем докладывать консулу, а затем послу, и писать на меня жалобы, поинтересуйся, кто приложил усилия, чтобы нам в кратчайший срок оформили документы и выпустили в США. Чтобы не тратил зря время, подскажу: нашу поездку организовывали на уровне заместителя комитета государственной безопасности. Учти, я тебе сейчас выдал то, что для твоих ушей не предназначено. И если ты тупая сволочь будешь путаться под ногами и мешать нам, о дипломатической и любой другой карьере можешь забыть. Это в самом лучшем случае. В худшем, сам понимаешь…
Я многозначительно посмотрел в глаза перетрусившему Петру Семеновичу.
— Я понял, отпустите, — истерично взвизгнул третий секретарь.
Я послушно выпустил локоть посольского работника.
— Так бы сразу и сказали, — Москальков на глазах приходил в себя, поправлял пиджак. — Что же вы так грубо себя ведете? Нехорошо, товарищ Елизаров.
— Так сразу и сказал, — ухмыльнулся я. — Нам сопровождающие не нужны. Но вы не захотели слушать. Пришлось объяснить жестче.
— Ладно, я тоже погорячился, — вздохнул третий секретарь. — А к нам в консульство всё-таки загляните, если время будет.
— Если будет, обязательно, — вежливо пообещал я.
Проводил взглядом унылую полную фигуру в сером костюме, шагающую к такси, на тротуаре недалеко от отеля и нахмурился. Смутное ощущение некой наигранности ситуации не давало полностью успокоиться. Чем-то мне Петр Семенович подсознательно не понравился. Мутный тип. Не буду удивлен, если он окажется комитетчиком…
* * *
Двумя часами позже. Нью-Йорк. Кабинет в здании торгпредства СССР
Человек в сером костюме снял зазвеневшую трубку. Теперь он ничем не напоминал рядового сотрудника торгпредства. Лицо приобрело каменное выражение, в глазах появился холодный блеск, даже тучная фигура подтянулась и утратила былую расхлябанность.
— Ну здравствуй капитан, — загремела трубка. — Докладывай, что там у тебя.
— Здравия желаю, товарищ полковник, — откликнулся мужчина в сером костюме. — Разрешите докладывать?
— Постой, ты же с торгпредства говоришь? — внезапно насторожился собеседник на другом конце провода и многозначительно замолчал, давая капитану самому додумать невысказанный вопрос.
— Так точно, товарищ полковник, — отрапортовал подчиненный. — Не волнуйтесь, это закрытая линия. Специально уточнял, перед тем как сделать запрос на разговор.
— Понял, — голос полковника посуровел. — Докладывай.
— Встретился с объектом, его компаньонами и секретарем. К сожалению, разговора не получилось. Моя попытка навязать ему наших людей для сопровождения провалилась. Объект наотрез отказался от переводчика и помощника из торгпредства. Причем в грубой форме. Попробовал на меня давить психологически. Надо сказать, опытный манипулятор. Разговор построил очень грамотно, ссылался на слова Генерального секретаря, Перестройку и нашу открытость перед американцами. Даже намекнул, что выполняет задание и дал понять, что с поездкой ему помогал сам товарищ генерал Бобков.
— Ну наглец, — в голосе Дмитрия Федоровича явственно слышались восхищенные нотки. — На ходу подметки режет, ничего не боится.
— Так и есть, товарищ полковник, ничего, — согласился подчиненный. — Но я, согласно вашим инструкциям, выходить из роли и обострять не стал.
— Правильно сделал, — подтвердил начальник. — Силой навязывать ничего не надо. Ещё заподозрит чего. Пусть думает, что ловко отбился от сопровождающих. Кстати, он тебя раскрыть не мог? Учти, Елизаров — парень ушлый.