Кадры решают всё (СИ)

– Как романтично, – вытирая очередную слезинку, прочувствованно сказал Кеннет, – как трогательно! Он — такой большой и сильный, она — такая маленькая и хрупкая! Я потом обязательно напишу об этом поэму!
– О нет! – воскликнул Тео, не подумав о последствиях. – Я в том смысле, что у тебя слишком много других чрезвычайно важных дел, – быстро исправился он, заметив возмущённый взгляд Кеннета.
– Давайте лучше посмотрим, кого я нашёл на место коменданта второго общежития, – капитан Харви демонстрировал чудеса дипломатии, – я ведь правильно понимаю, что в нём будут жить девушки?
– Совершенно верно, – кивнул Тео, делая вид, что не слышит возмущённого сопения своего секретаря, – их, конечно, будет меньше, чем молодых людей, но десятка полтора наберётся точно даже в начале, а потом и больше. Целительский дар чаще пробуждается именно у девушек.
– Тогда я надеюсь, что выбранная мной кандидатура подойдёт, – Тео уловил в голосе Харви нотку сомнения, но решил взглянуть, а потом уже принимать решение.
Капитан снова повернулся к кладбищу и, вскинув руку, что-то крикнул, вызвав очередной всплеск удивления у Теодора. На этот раз воздушный вихрь сформировался гораздо быстрее, и, когда он рассеялся, будущий ректор увидел перед собой пышную даму лет пятидесяти. Она была одета в строгое платье, сшитое по старинной моде, а густые тёмные с проседью волосы были уложены элегантной короной.
Дама критически окинула взглядом Тео с головы до ног и недовольно покачала головой, так что господин будущий ректор внезапно почувствовал себя провинившимся школьником.
– Капитан, вы говорили, что у ректора будущей Академии есть ко мне предложение? – она скептически оглядела присутствующих.
– Совершенно верно, леди Матильда, – склонился капитан в уважительном поклоне. – Я как раз и позвал вас, чтобы представить ректору Академии, дабы вы непосредственно с ним выяснили все вопросы.
– Я не наблюдаю здесь никого, кто мог бы быть ректором, – дама обвела взглядом всех присутствующих и пришла к вполне предсказуемым выводам. – Я вижу здесь только небрежно одетого юношу с явной склонностью к антисанитарии. Он совершенно точно не может быть ректором. Вы, капитан, хоть и стали практически живым, но тоже вряд ли можете претендовать на это высокое звание. Как, впрочем, и демон, находящийся в таком же призрачном состоянии, как и я. Так что я жду ответа: где обещанный вами ректор?
– Позвольте представиться, – начал Тео, но дама властным жестом остановила его.
– Юноша, прежде чем обращаться к даме моего статуса и возраста, будьте любезны привести себя в порядок и убрать ваше животное. Я не боюсь крыс, но это как-то не комильфо.
– Крыс?! – прошипел Кеннет. – Это я крыса?!
– О, – дама достала откуда-то из складок платья пенсне и, надев его, пристально всмотрелась в Кеннета, – она ещё и говорящая. Хотя я была не права: это, конечно же, мышь, а не крыса.
– Тео, мы её не берём, – решительно зашипел Кеннет на ухо Теодору, – она же нам никому жизни не даст. Она не может отличить эполетового крылана от мыши!
– Я всё прекрасно слышу, – невозмутимо сообщила дама, – но если ты, мышь, – тут она властным жестом остановила собиравшегося что-то сказать Кеннета, – если ты, мышь, претендуешь на гордое звание крылана, тем более эполетового, то почему ты позволяешь себе находиться в таком виде? Шерсть не причёсана, клыки не вычищены, когти не подстрижены, крылья не разглажены. Какой же ты крылан? Ты мышь, причём невоспитанная и неаккуратная мышь.
Кеннет молча открывал и закрывал пасть, пытаясь придумать, что ответить на эту гневную отповедь призрачной дамы, но она уже переключила своё внимание на Тео, который тут же почувствовал острое желание спрятаться за широкого и сильного Биэля.
– А вы, юноша, – дама строго посмотрела на Тео поверх пенсне, – что на вас за рубашка? В каком мусорном ящике вы её нашли? Где ваш камзол? Почему сапоги в пыли? У вас даже нет перчаток!
– Но я, – робко проговорил Теодор, краем глаза следя за медленно отступающим Биэлем, – мой гардероб ещё не привезли, а рубашка… она за ночь помялась…
 
– Не хотите ли вы сказать, что сейчас ходите в той же рубашке, что была на вас вчера? – в голосе дамы было столько искреннего возмущения, что Теодору стало мучительно стыдно.
– Ну… – он тяжело вздохнул и кивнул. – Так получилось.
– Капитан, и вы хотите сказать, что вот этот невнятно огрызающийся юноша — будущий ректор Академии? – неприкрытую иронию в голосе дамы не расслышал бы только глухой. – Бедная Академия! Стоять!
Последнее слово было обращено уже к Биэлю, который послушно замер на месте, так и не успев завершить стратегическое отступление.
– Господин как бы будущий ректор, – дама презрительно поджала губы, – капитан сказал, что вам нужен комендант общежития, но я считаю, что не подойду вам.
– Очень, очень правильное решение, – тут же оживился Кеннет, но был остановлен одним лишь взглядом леди Матильды.
– У меня к вам совершенно другое предложение, – помолчав сказал Тео, а Кеннет издал душераздирающий вздох, – как вы смотрите на должность экономки и домоправительницы? В смысле — замкоправительницы?
– Тео, не делай этого, – зашептал Кеннет, нервно переступая лапками, – она превратит нашу жизнь в непрекращающийся кошмар! Смотри, её даже Биэль боится.
– Эта идея мне нравится несколько больше, – помолчав, сказала леди Матильда, – кажется, вы небезнадёжны.
При этих словах капитан Харви нервно хохотнул, видимо, потому что леди почти дословно повторила фразу Кеннета, но, столкнувшись со строгим взглядом, тут же принял серьёзный вид.
– Кеннет, ты не понимаешь, – печально вздохнув, проговорил Тео, – леди Матильда совершенно права. Я никак не могу привыкнуть к мысли, что у меня теперь новая должность, которой я, хочется мне этого или нет, должен соответствовать. И замок тоже: к нам ведь приедут не просто одарённые будущие маги, а представители аристократии. Как ты думаешь, какие чувства они должны испытывать к своему новому дому?
Мышь сердито сопел у Теодора на плече, Харви рассматривал облака на небе, а Биэль нервно дёргал хвостом. Тео помолчал, увидел, что все прониклись важностью вопроса, и продолжил:
– Они должны увидеть, что это не мы стараемся дотянуться до их уровня, а они должны соответствовать нашим высоким требованиям. Поверь мне, я знаю таких, как эти молодые аристократы, потому что сам порой был таким же. Поэтому и замок, и преподаватели, и сотрудники – абсолютно всё должно быть безупречно и с точки зрения внешнего вида, и в плане манер, и во всём вообще. Иначе мы будем стартовать с ошибочных позиций.
Во время речи Теодора леди Матильда очень внимательно, как ни странно, даже не перебивая, слушала будущего ректора. Пренебрежительная усмешка на её по-прежнему красивом лице постепенно сменилась сначала удивлением, а потом чем-то, отдалённо напоминающим уважение.
– К тому же, – продолжал Тео, – так как Академия будет не совсем обычная, к нам будут приезжать и гости из других Академий, и его величество, и родители студентов. И представьте, что о нас будут говорить и думать, если мы не будем соответствовать самым высоким стандартам? Хотите стать посмешищем? Вот и я не хочу. А сам я, к сожалению, не слишком хорошо разбираюсь во всех этих делах и вполне могу сесть в лужу, если можно так сказать. Как-то вот так…
Высказавшись, Тео вопросительно взглянул на своих пока ещё немногочисленных соратников: Биэль хмурился, но не возражал, Харви кивнул, а Кеннет, перелетев на ветку и повиснув вниз головой, задумчиво сказал:
– Как ни странно, Тео, ты прав в каждом слове. Если мы станем позиционировать себя как учебное заведение средней руки, где можно увидеть ректора – прости, Тео, – во вчерашней рубашке, в углах паутина, а в саду дорожки выметены кое-как, к нам и относиться станут так же. И ничегошеньки из твоей затеи не получится.
– Я возьму на себя нелёгкий труд по приведению замка и его обитателей в приличный вид, – с видом вдовствующей королевы проговорила леди Матильда, – но это потребует времени, сил, помощников и денег. Много денег, господин будущий ректор.