Убегая от прошлого. Свой – Чужой (СИ)

Просто захлебнулась возмущением! Выходит, я вставала, готовила, он врал, что вкусно, а сам мог даже погибнуть от моей стряпни!
— Ты ненормальный? А сказать?! Я же тебя угробить могла! — сама не заметила, как отлепилась от стены и подошла к мужчине ближе, сильнее распаляясь.
— А мне нравилось, что ты утром готовишь, заботишься обо мне. А скажи я — и образ идеального Саши бы пострадал, — нёс Дима какую-то чушь, перейдя на шёпот и с интересом наблюдая за моим приближением.
— Зачем надо было терпеть меня?! Ты хоть что-то чувствовал?! Делал от души? — проговорила невольно сорванным голосом, давя слёзы, подступающие к глазам.
— Всё. Я просто жил с тобой. Любил, хотел и мечтал. Ненавидел каждый день, проведённый вместе, и в тот же миг умирал от счастья, что этот день случился в моей жизни, — ошарашил признанием мужчина. У меня открылся рот от таких пьяных откровений, а Дима воспользовался секундным замешательством и, поймав за руку, вновь притянул к себе, поцеловал, опять унося в небеса: томно, глубоко и очень жарко…
А после… Мужчина сам отстранился и быстрым шагом покинул коридор, будто опомнившись и пожалев о своих признаниях и столь импульсивном поступке…
— Прав был Макс, — всхлипывала я, размазывая слёзы по щекам и смотря туда, где скрылся Котов, — наутро ты, Дима, будешь жалеть об этом…
Поплакав и пожалев себя, подняла куртку Дениса и поплелась искать столовую. Следовало поесть и лечь спать. От мысли, что сейчас мне придётся смотреть в глаза Денису, почему-то стало немного неудобно… Вроде он мне и никто, и прав никаких не имеет, но этот мужчина хотя бы пытался оправдаться и объяснить мотивы своих поступков. А Дима… Не посчитал нужным что-либо говорить, извиняться. Потому идти к Денису как ни в чём не бывало казалось непорядочным после того, как я плавилась от страсти в объятиях Димы и сгорала от желания к нему…
  
Глава 13
 
Дима
Бух… Бух… Бух… Пульс гулко стучал в ушах, отбивая свой бешеный ритм. Сколько ещё требовалось выпить, чтобы вырубиться? Две, три бутылки? Сердце стремилось проломить рёбра, тело было непослушным, а в штанах — по-прежнему ощутимо тесно… А ведь уже прошло минут пятнадцать с тех пор, как я насильно заставил себя оторваться от Насти и быстро покинул место вырванных у судьбы объятий и запоздалой, отчаянной ласки.
Бля, Котов, ты — дебил! Поздравляю! Всё неправильно: не те слова, не те поступки… Как при вирусе: всё ломит, мысли путаются и голова ватная.
Пальцы до сих пор зудят от желания прикоснуться к Насте, почувствовать бархат её кожи, вдохнуть умопомрачительный запах… И дело точно не в её геле для душа с ароматом персика… С*ка… Кажется он въелся внутрь, забился в ноздри, заполнил лёгкие! Я сам пропах им, или это уже больное воображение настойчиво атаковало рецепторы?! Волосы её влажные, мягкие… А глаза, смотрящие в самую душу, выворачивающие её, заставляющие чувствовать себя последней тварью…
Как моя девочка сейчас стонала, как голос её срывался, аж вены скручивало… Да только никакая Настя — не «моя»… А ведь совсем недавно эта удивительная, нежная, открытая для любви женщина ещё принадлежала мне полностью… Хотела только меня, шептала признания: «Саш, я люблю тебя…» Эта девушка даже жизнь могла за меня отдать. Точнее за своего «Сашу»…
Саша! Опять этот грёбанный Саша. Даже в моих мыслях! Каждый раз это имя лезвием резало сердце, царапало по нервам, напоминая, что эти отношения, сама наша совместная жизнь — всё ложь, иллюзия и фарс. И самое обидное, что с её стороны никакого фарса не было. Это мы, некогда любимые Настей мужчины, разыгрывали перед девушкой спектакль и сами же и попались в ловушку чувств.
А теперь мы с другом — конкуренты за любовь одной и той же женщины. И каждый из нас, зная, что недостоин её, глубоко внутри, в утопических снах и неосуществимых мечтах, продолжает надеяться и верить в возможность возобновления совместной жизни с любимой женщиной. Пусть при иных изначальных данных, в моём случае — даже с иным именем, но главное — именно с этой непередаваемо прекрасной, такой родной, ласковой и нежной женщиной.
Да, я знал на что иду, никто меня не заставлял, не вводил в заблуждение. Я не жертва обстоятельств, я, с*ка, их создатель…
Не в первый раз шёл на задание, не в первый раз играл свою роль. Правда, раньше было опаснее: приходилось внедряться в группировки, но вскоре мою морду стали узнавать — пришлось менять тактику. Скольких я посадил, скольких спас… Разве теперь это имело значение?
Ко мне пришёл друг, пришёл с проблемой, и я помог. Наверное, каждый бросился бы спасать жизнь близкого человека. Эта благородная цель требовала всего лишь сыграть в чувства. Я никого не подставлял, не подвергал опасности и не причинял боли. Да, поступил некрасиво, но на кону стояло большее. Я шёл к чужой, посторонней для меня женщине, а оставлял… Оставлял уже любимую.
Что я мог исправить? Сказать в разгар операции: «Прости, Настя, я не Саша. Давай ещё в любовь поиграем? А лучше, родная, отдай мне сумку…»
Что бы она ни говорила, но это признание нисколько не снизило бы степень боли от осознания глубины разыгрываемого фарса, от такой неприглядной правды…
Теперь в глазах любимой женщины я — бездушная тварь… Друзьям помог, звёздочку получил, предотвратил незаконный оборот наркотических средств. А её, нежную девочку, предал! И нашу любовь — самое чистое и настоящее чувство, что было в моей никчёмной жизни.
За все эти месяцы я ни разу не обидел Настю, ни одной сволочи не позволил бы и близко к ней подойти… Только. Слушать она не станет. Не умею я извиняться. С*ка, не умею и говорить красиво. Люблю ли? Да! Сожалею? Да, очень. Считаю себя предателем? Разумеется, а как иначе…
Настя вернётся к Денису… Взяв бутылку со стола, вновь отпил из горлышка. Картинка уже расплывалась, а мысли всё не туманились, никак не наступало это чертово забвение. В котором не было бы её и нашего прошлого. Комнаты этой, дивана старенького, скрипучего… И моей девочки, такой ласковой, податливой и верной…
Мы же изначально с Дэном всё обговорили: он сам рассказал про все их места, совместные воспоминания, даже советовал, как лучше себя вести, что именно Настя любит, а что не выносит…
Только был ещё один, как выяснилось теперь, невыполнимый пункт, который тогда казался простым и легкоосуществимым: как только всё закончится, я должен был отойти в сторону, показывать Насте, что всё это лишь для дела, а сама она для меня никто. Соглашаясь, я и представить не мог, что станет иначе, а это условие окажется неподъёмным грузом.
Я же держался… И возле ресторана этого, и когда она, маленькая, хрупкая и такая подавленная, без куртки вылетала на улицу. Держал своё грёбанное обещание, данное другу… А вот сейчас у Макса не выдержал… Возможно, виной тому алкоголь. А может, пришла пора что-то менять в наших договорённостях! Пусть Волков что хочет делает, не отдам… Не отпущу… Если только… Настя сама не скажет, что отныне я ей не нужен.
Стоит представить, что Настя с Дэном, что он касается её… Бля, как Волк это пережил? Это же что-то невозможное.
Одно понимаю точно: я бы так не смог. Сдох бы у Рамиля, но свою женщину никому бы не отдал ни ради дружбы, ни ради свободы, ни даже ради спасения чьей-то жизни, пусть даже и своей собственной!
Настя
Плелась по коридору, копаясь в себе. Могла бы я их простить? На самом деле сейчас я не могла представить себя ни с одним из этих мужчин. Как можно им довериться после случившегося? Это не мелкая недоговоренность — это грандиозный обман! Мне бы только выбраться из того ужаса, в который они меня втянули против воли, и разойтись с этими «друзьями детства» по разным углам.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Вот ты где! — по лестнице поднимался встревоженный Денис. Увидев меня, мужчина постарался сдержать облегчение, на мгновение мелькнувшее на его лице, но я всё равно уловила и распознала это чувство. Денис внимательно осмотрел меня и, задержав взгляд на куртке в моих руках и, видимо, красных глазах, спросил недовольно: — А где Кот?